Тряхнув головой, я гоню нахлынувшие вдруг воспоминания. Не нужно ворошить прошлое, никому от этого не легче. Я вот вспомнила момент и дурно стало.
— Мне жаль, что все так, Максим, — говорю искренне. — Близкие люди — наша опора. Они поддерживают эмоционально, делят с нами радости и трудности и дают ощущение принадлежности, которое является фундаментальной потребностью человека. Семья — это наш тыл и фундамент, на котором строится жизнь.
Сама я поняла это как раз пять лет назад, когда очнулась после наркоза в больничной палате и увидела рядом беременную маму в слезах. С того дня мы с ней ни разу не поссорились.
— Не нужно жалеть меня, Лиза. В мире достаточно людей, которые меня поддерживают. У меня есть приближенные подчиненные, которые всегда на связи и в любой момент дня или ночи готовы выполнить мое поручение. Полно приятелей, с которыми можно выпить и потрындеть за жизнь. Я не ущербный, у меня все есть.
— Тогда что ты здесь делаешь? Зачем пришел ко мне? — осмеливаюсь посмотреть ему в глаза.
— Я уже говорил. Хочу яркие эмоции и чувства, которые пропали, — держит он мой взгляд. — Ты обещаешь именно это и всего за десять занятий. Мне подходит.
— Все не так просто, Максим, — первой отвожу глаза. — Твои чувства не лежат в моем кармане, чтобы доставать и выдавать их на каждом занятии, как конфеты. Они заморожены и атрофированы в тебе самом. Чтобы их оживить, недостаточно снять мышечные блоки. Внутренние проблемы тоже нужно проработать. Проработка начинается с осознания самой проблемы, а ты ее отрицаешь.
Макс меняет позу и случайно задевает рукой мой локоть. У него теплые пальцы, а у меня холодок пробегает между лопаток и волоски встают дыбом. Как при таких реакциях проводить телесную терапию — непонятно.
Быть психологом бывшего — натурально дурдом, но я в него уже заехала и должна продержаться хотя бы день.
— Я не отрицаю проблемы. У кого их нет?
— Абсолютно у каждого есть, — соглашаюсь. — Различаются типом и степенью выраженности.
— А у тебя какие?
— Речь сейчас не обо мне. Мы пытаемся реанимировать твою эмоциональность. Расскажи, как ты перенес развод?
В ожидании ответа я рисую на полях блокнота зигзаги. О его разводе с Кариной я слышала достаточно. Каждый раз читая новости, поражалась, какой наивной дурочкой была, когда верила в фиктивность этого брака.
— Нормально перенес, — хмыкает Доронин. — Там адвокаты занимались, я старался не участвовать. Когда все закончилось, закатил грандиозную вечеринку. А как ты проходишь через свой развод?
Моя рука застывает, не дорисовав очередной зигзаг. Откуда он знает? Мы с Ильей не такие звезды, как Макс Дор и Рина Фаро, наш развод не освещается в новостных пабликах, его подробности в чатах не мусолят. Мы разводимся тихо, но достаточно долго, потому что есть имущественные споры и сложности с переоформлением общего бренда «Школа танцев Красовских».
— Мы не будем обсуждать мою личную жизнь, — предупреждаю мягко и в то же время настойчиво.
— Почему? Мою же обсуждаем, — выгибает он бровь.
— Только в рамках терапии. Если тебе некомфортно, ты в праве отказаться. Я верну тебе деньги и порекомендую другого специалиста, — напоминаю с улыбкой.
— Мне с тобой очень комфортно, Лиза.
Макс тоже улыбается, да так, что у меня за ребрами давно забытый трепет возникает. А он еще и голос намеренно понижает, произнося мое имя.
Быстро отвожу глаза, закрываю, открываю и снова закрываю блокнот. По лбу себя стукнуть хочется, потому что ведусь на голос и улыбку, как вчерашняя школьница.
Господи, ну почему? Почему они все еще действуют на меня?
— Мы подошли ко второй части занятия — работе с телом, — говорю, прокашлявшись. — Должна предупредить, что это не танцы в привычном понимание. Мы будем двигаться в свободном стиле и темпе. Можешь выбирать любую музыку.
— Ты мне поможешь? Покажешь как? — уточняет он, в очередной раз меняя позу.
Непоседливым стал, дерганным и холеричным, а раньше был флегматиком.
— Обязательно помогу. Ты быстро поймешь и втянешься, это очень просто. Так какую песню включить?
Я иду запускать с планшета музыку и вижу на подоконнике свой разбитый телефон. Вздыхаю. Без телефона как без рук: ни продукты не оплатить, ни такси не вызвать. Даже позвонить теперь не могу. Надо спросить у тети Оли и Катюшки, может, у них завалялся какой-нибудь старенький — новый мне покупать не за что.