А нам с напарником вдруг подумалось, что вот так умильно улыбаются только маленьким котятами и детям самого юного возраста. Филимон Кузьмич же не был ни тем, ни другим, и потому мы с напарником обменялись подозрительными взглядами.
— Лукреция Борисовна, расскажите о предках обвиняемого, приходящегося вам правнуком, — адвокат смотрел на старушку ничего не выражающим взглядом.
Пожилая женщина перевела на него такой же любующийся, умилённый взгляд и стала рассказывать:
— Я — Кузькина мать и бабушка. А мой сын Кузенька давно покоится на поселковом кладбище. А Филюшка — единственный сын моего внука Кузи, то есть Кузьмы Кузьмича.
— Минутку. Прошу уточнить, — выставил вперед ладонь адвокат. — Сколько же вам лет, Лукреция Борисовна? Вы пережили своих детей!
— Какой же ты сообразительный мальчик, пресветлый! — мило наклонила голову набок старушка, любуясь нетипичным эльфом. — Именно! Я их пережила.
Правда, старушка сказала это так, что мы поняли, что она и нас всех переживёт.
— Можете ли вы, Лукреция Борисовна, указать причину вашего долгожительства?
Старушка в деланном изумлении округлила глаза.
— Могу, голубчик. Только это секрет.
Правданиэль дернул бровью на непроницаемом лице, как бы подчеркивая неуместность кокетства в данном случае, но, как ни странно, поддержал игривый тон.
— А вы назовите, пожалуйста, — смешав строгий тон и ласковую улыбку сказал он. — Честное слово, мы никому не скажем.
— Мне сто сорок годков, — и стосорокалетняя старушка кокетливо хлопнула ресницами.
— Вы можете это подтвердить? — продолжая улыбаться и не теряя строгости и самообладания, спросил пресветлый Правданиэль.
Лукреция Борисовна порылась в своём старинном ридикюле и вынула оттуда паспорт старинного же образца.
— Прошу!
— Благодарю, — защитник некромантского "маньяка" принял документ и передал его судье.
— Можете ли вы, Лукреция Борисовна, объяснить, что является причиной вашего столь продолжительного срока жизни?
— Конечно, господин Правданиэль. Мой отец был эльфом.
Что?! Как?! Почему? Все переполошились.
— Вы можете это доказать? — не теряя хладнокровия и спокойного выражения лица, спросил, перекрывая шум в зале, Правданиэль.
— Почему нет? Разве я с вами поссорилась? — удивилась и даже огорчилась старушка.
Но не это сейчас было интересно. Я толкнул в бок Колиэля и кивнул на подсудимого. У него так забавно вытянулось лицо! Почти так же, как в момент задержания.
Но старушка опять порылась в своём старомодном ридикюле и вытащила из него огромный альбом. Тоже старинный. Мы с напарником переглянулись и нервно задёргали носами — пространственная магия не была уделом человеков. Только эльфы могли такое!
— Здесь мои детские магические отпечатки ушей, — и она протянула раскрытый альбом Правданиэлю. Тот перехватил доказательство и передал его судье для ознакомления. Тот долго молча смотрел на разворот, потом стал листать большие твердые листы, где любопытной публике были плохо видны старинные магические картинки с натуры, которые ныне заменились фотографиями.
Царь листал старый альбом и поглядывал на старушку, которая цвела от всеобщего внимания.
— Однозначно это она, — проговорил озадаченный царь. — Только где же ваши уши? Их хорошо было видно на детских фотографиях, а сейчас — нет.
И старушка ловко приподняла седые кудри, что замысловатой волной спускались вдоль лица. Наружу выглянули прекрасной лепки типично эльфийские уши. С одним лишь недостатком — очень небольшие, скажем прямо маловатые для эльфов. Но для эльфийской полукровки — идеальные.
— Пограничные мы. Наше селение раскинулось аккурат на границе. А род наш давний, дворянских кровей. Только наполовину. Правда годы-то идут, вот и не помню то ли верхнюю… То ли нижнюю половину. Но не суть. Мама моя в молодости писаная красавица была. Столько молодчиков к ней сваталось, ваши ушастые в первых рядах были! Ну а что! Панночка видная, с приданым, а кровь она и у пресветлых аристократов горячая, даром что голубая.
Вот и шастали к ней белобрысые ушастики, пока по велению гордых родителей замуж не вышла. А что? Эльф ногу через границу перекинул — и стоит под балконом с цветочками, баллады эльфийские да стихи ей посвящает. Эх… Вот самому удачливому она и подарила свое сердечко! Ах!.. Какой был мужчина! Настоящий эльф! Он ласково называл ее Луковичкой, объясняя, что от её шуточек всегда хочется плакать. Какой мужчина! Какой мужчина!.. Одним своим видом он во всё вдыхал жизнь, хотя поговаривали, что это магия. Дочь свою, то есть меня, она назвала Лукрецией, в честь возлюбленной и данного ей удобрительно-ласкательного "Луковичка".