— Скоро утро, друг, — сказал я, не менее звонко постукивая зубами.
Он вздохнул, хотя больше было похоже будто передёрнулся.
— С-скоро... — проскрежетал он и мы синхронно кинули свои ясные, но сейчас очень сильно тоскливые, эльфийские взоры на бутылку — Драконьего Огня оставалось совсем на донышке. Печаль.
И вдруг...
Продолжение
— Чш-ш-ш, — призвав к тишине, поднял тонкий, почти невидимый в темноте палец Колиэль. Я тоже услышал тихое отдалённое шуршание. Мы бесшумно поднялись с неудобных лавок и прокрались в большой зал со стеллажами и кое-кем, накрытым простынками.
Шум, вернее тихое шуршание, был слышен с той стороны окна: что-то тихо царапало по стеклу. Настолько тихо, что только наши типично эльфийские остроконечные уши и могли бы услышать этот звук.
Мы так же тихо и медленно прокрались по стеночкам к окну и замерли с двух сторон, приготовив пистолеты. Нижняя рама окна дернулась, а затем меделенно-медленно поползла вверх. Каждое мгновение тянулось, словно вечность. Мы с Колиэлем пережили уже несколько таких вечностей, пока наконец чьи-то руки не ухватились за подоконник, а с той стороны открытого окна не послышалось старательное сопение и тихое царапанье мягкой обуви по стене. Чья-то лохматая голова высунулась в комнату, послышался тяжёлый выдох тяжко трудившегося существа, рывок, и само существо перекинуло ногу в зал, сюда, к нам, где были зловещий стеллаж с телами, прикрытыми простынками.
— Стоять! Руки за голову! — гаркнули мы хором, и ночной гость рухнул на пол без чувств — голова с характерным гулким звуком ударилась о каменный пол.
Колиэль мгновенно засветил магический светлячок, и в ту же секунду взвыл сигнал — магический светлячок нарушил магическую защиту прозектёрской. Это и к лучшему — сэкономили время на вызов группы захвата.
Мы с напарником, щурясь от казавшегося ярким света, приковали бесчувственного маньяка к себе наручниками — я за левую руку, Колиэль — за правую, удовлетворённо переглянулись и наконец увидели то, что всю ночь так и не смогли увидеть...
Продолжение
Что было дальше ни он, ни я вспомнить не можем.
— Благодарю вас. Что-то ещё добавить можете? — тихим, пробирающим до костей голосом спросил человечий царь. Сейчас он не был похож на весёлого толстячка с красной ехидной рожей. Сейчас перед нами на возвышении, в кресле Верховного судьи сидел Царь. Просто Царь. И мы с напарником немного испуганно переглянулись. И отрицательно качнули головой. — Присаживайтесь, — царь царственно кивнул головой и, добавив зычности, провозгласил: — Для дачи свидетельских показаний вызываю Главу Розыска Светлого Леса пресветлого Шэфаниэля Хлапу.
Начальник наш встал и сделал несколько шагов к свидетельскому месту.
— Клянётесь ли вы, пресветлый Шэфаниэль Хлапу, говорить правду, только правду, одну только правду?
— Клянусь! — шэф вздёрнул свой типично эльфийский орлиный нос, и все в зале сразу же ему поверили — не соврёт!
— Расскажите суду, как вы взяли обвиняемого.
Тут наш пресветлый немного смутился, но всё же выдержал лицо и торжественно начал:
— Сигнализация прозектёрской сработала под утро — там была применена магия, и два отряда штурмовиков рванули к зданию.
...Когда группа захвата подлетела к прозектёрской, то есть к лаборатории некроманта, четыре быстроходных мобилях скрестили лучи прожекторов на входной двери. Глава Розыска Светлого Леса пресветлый Шэфаниэль Хлапу встал с сиденья переднего мобиля и усиленным магией голосом грозно проговорил:
— Выводите задержанного!
Звук отразился эхом в холодном зале со стеллажом и белыми простынками. Бойцы напряжённо держали на прицеле дверь лаборатории, никто не дышал. Пресветлый Шэфаниэль нервно считал секунды. Скоростные мобили на магической тяге легонько покачивались и мерно гудели. Но ни единого движения внутри лаборатории не было.
Досчитав до сорока, Глава Розыска Светлого Леса проорал ещё громче, стараясь, чтобы тревога не прорвалась в интонациях:
— Выводите задержанного!
Продолжительная тишина стала ему ответом. Бойцы пытались переглядываться, не отводя взгляда от прицелов, а пресветлый Шэфаниэль Хлапу вынул сияющий белизной шелковый платок вытер испарину с высокого, типично эльфийского лба — лето, жара. И вновь заорал, усиливая голос магией. Интонации он уже не контролировал:
— Я сказал: задержанный! Выходи! Считаю до пяти, или мы разнесём к Пресветлой Деве эту хренову лабораторию!