Нико замер на секунду, задумываясь, и кивнул.
— Соль, если ты не против, может останешься пока у меня?
Я опустила ресницы, чтобы он не увидел довольного блеска в моих глазах.
— Ну не знаю, — потянула я, — Не хотелось бы тебе мешать! Может Лари и прав — я женщина сильная. Даже если на меня нападут, думаю, у меня будет шанс отбиться…
Лари скривился, с жалостью глядя на мое представление. Нико мягко улыбнулся.
— Никаких проблем. Я пошлю за твоими вещами. Или ты хочешь съездить сама?
Я покачала головой и удовлетворенно улыбнулась.
— Я лучше сама.
— Зачем ты ее пригласил?! — вскинулся Лари, стоило Соль выйти.
Диес удивленно на него оглянулся.
— А в чем проблема? Она его невеста. Родителей, которые будут бегать и орать, что это неприлично, у нее нет. Я бы на его месте давно уже уговорил ее переехать и поскорей бы женился! — он лукаво улыбнулся, — Вдруг уведут?
— Ее-то? — усмехнулся Лари.
— А почему нет? Ты видел ее фигурку?
— Фигурка у твоей сестры, а тут фигурище! Которое еще и разговаривать умеет…
— Ну хватит, — скривился Нико, — Что тебе не нравится опять?
— Ник, ты ни черта к ней не чувствуешь, — посерьезнел Лари, — Зачем голову ей морочишь?
Мужчина сощурил свои вечно холодные глаза и холодно же улыбнулся, заставляя друга вздрогнуть.
— Я не морочу ей голову. Я собираюсь на ней жениться. В чем проблема?
— Да тебе что она есть, что ее нет!.. — начал было Лари.
— Неправда, — спокойно возразил хозяин дома, — Мне очень удобно, что она есть.
— Удобно? — удивился Диес, бросив на друга неодобрительный взгляд, — Это немного не те чувства, которые испытывают к хорошеньким невестам…
Нико повертел в руках перо, задумываясь.
Никтос Веномверн вовсе не был плохим человеком. По крайней мере, не считал себя таковым. Нико считал себя самым обычным и вовсе не видел различий между собой и другими. Но вот окружающие чувствовали это различие очень явно, сколько Нико себя помнил. С самого детства он ловил на себе взгляды. Неодобрение, страх, возмущение, обида… Он вечно говорил и делал вещи, которые заставляли окружающих испытывать дискомфорт в его обществе. Даже самые близкие порой насторожено посматривали на его равнодушный вид, и Нико буквально читал вопрос в их глазах: «Что с ним не так?»
Даже с учетом того, что рептилии, в целом, славились более спокойным в повседневной жизни нравом, его поведение выделялось.
Мама волновалась больше всех. Она же и водила к нему лекарей чуть не со всех концов Империи, преимущественно менталистов. И его первым диагнозом была социальная дезадаптация. За ним последовал второй, третий, четвертый диагноз… В какой-то момент родители убедились, что он ментально больной, убедили в этом его, и даже почти успокоились. Он не демонстрировал агрессии к окружающим, как, впрочем, и интереса, и лекарями был признан, в целом, безопасным для себя и окружающих. На этом, в общем-то, и успокоились.
И только в тринадцать лет Нико сам догадался, что с ним не так.
В целом, хотя окружающие и были уверены, что ему нравится нарушать все правила и игнорировать нормы, что это в его природе и что он даже не пытается быть нормальным, сам Нико как раз-таки нормальным быть пытался. В конце концов никаких расстройств у него не было — он вполне себе хотел быть социально одобряемым. Ну, не в такой формулировке, конечно! О формулировках он узнал потом. Тогда же, в детстве, Нико просто раздражали взгляды окружающих. И он старался вести себя так, чтобы их было поменьше. Так, чтобы на него не смотрели, как на чужака.
Поэтому когда мама говорила, что в розарии чудесно пахнет, Нико кивал и соглашался: да, чудесно. Да, пахнет.
Когда отец хвалил хорошо прожаренный стейк, Нико делал комплименты сочному запаху.
Он не задумывался о том, что конкретно это значит, просто везде, где мог, старался подстраиваться. Это было утомительно, поэтому большую часть времени Нико старался быть один, но где не получалось — подстраивался, запоминая слова, выражения и поведение тех, кто считался приятным в общении.
И однажды, когда кто-то из взрослых в очередной раз поддразнивал его на тему «У какой девочки запах лучше?», Нико вдруг осознал, что он понятия не имеет. Что вообще значит запах?
Он не сразу об этом рассказал. При мысли о том, что ему поставят очередной диагноз, что он не понимает еще что-то, что понимают все другие, что на него опять будут косо смотреть, становилось дурно, и какое-то время Нико даже помыслить не мог о том, чтобы с кем-то об этом поговорить. Вместо того он пошел в библиотеку — одно из своих любимых мест в доме. Там, в уютном уединении, в тишине и спокойствии он сам во всем разобрался.