Алиша застыла испуганным тушканчиком с ложкой во рту, меня откровенная брезгливость тоже заставила насторожиться. Подобный тон может себе позволить тот, у кого много денег или власти, а это чаще всего идет в комплекте.
Подняла голову и поняла, что с этим товарищем установить худой мир будет физически невозможно.
— И что в нашей академии делает белянка? Разве программу обмена студентами уже запустили? — высокий брюнет сел за наш столик, но устроился максимально далеко от нас. Это определенно кто-то из исконных жителей этого мира, так как за спиной был плащ, закрывающий нечто объемное. Дела.
Как только он умостил свой величественный зад, ему сразу же поставили перед лицом поднос, и качество пищи на нем было значительно выше, чем у нас. Видимо это привилегия крылатых уродцев.
А дальше начался кавардак, меня кто-то весьма грубо скинул со скамьи, а так как в этот момент сжимала в руке край подноса, чтобы не ляпнуть ничего, то он просто перевернулся, пачкая с ног до головы содержимым и обжигая чем-то похожем на наш чай. Это оказалось действительно больно, живот буквально опалило огнем.
С другой стороны стола, где сидела Алиша, так же раздались звуки падения, а следом за ним крик боли. Подняться до конца не успела, на обожженное место надавили ботинком, от чего по левой стороне тела прошлась вспышка боли. Кажется, ребро сломали, и из-за чего? Из-за того что сели где-то не там?
— Что тут происходит? — вопрос был задан ледяным тоном, и в столовой тут же возникла тишина. Замолчали даже те, кто буквально в метре от нас до этого подхихикивали над ситуацией.
Со своего положения я могла видеть парня, что сел к нам за столик, на его лице даже тени страха не было. У него вообще никаких эмоций не было, кроме отвращения.
— Ректор. — он повернулся в сторону спросившего, спокойно кивнул головой в качестве приветствия и начал трапезу.
— Амарин, я задал вопрос.
Пока они там выясняли отношения, аккуратно поднялась с помощью стула и посмотрела на Алишу. Девушка сидела на полу и прижимала к себе опухшую руку. Видимо не одна я заработала перелом.
— Чужачки сели за мой стол, им преподали урок, раз их куратор не смог этого сделать.
Приложила руку к больному месту и тут же поморщилась. Черт, вроде не первый раз что-то ломают, так почему настолько больно?
— С момента, как только они перешли из своего мира в наш, они получили гражданство Адрама. Мне аннулировать зачет по законодательному праву?
На холеном лице проступило недовольство, и направлено оно было не на ректора, а на меня. Вот же ж уродец.
— Шаир, но вам, как и мне, известны неписанные правила этой академии, начиная от центра садятся самые значимые фигуры. Разве им не должны были преподать урок? К тому же незнание закона не освобождает от ответственности, разве не так?
— Что ж, тогда и тебя никто не будет освобождать от ответственности. К завтрашнему утру с тридцатой по сто двадцатую страницу законодательного права должны быть переписаны тобой вручную.
— Простите, шиар, но разве это я нанес телесные повреждения двум студенткам? Или просил это сделать моих знакомых?
В этот момент два парня, имеющие заостренные уши, встали на колени перед ректором на манер азиатов, только положили руки на колени ладонями наверх. И что это значит?
— Ты же невербальный лидер этих ребят, не так ли? – ректор не обратил внимания на двух прихлебателей и продолжил допытываться до сидящего за столом брюнета.
— Предположим. — осторожно заметил.. как его там назвали, Амарин?
— В случае несчастного случая в академии кто становится ответственным? –
Парень стиснул зубы, и чуть ли не рыча ответил:
— Глава.
— Значит ты, как глава, и понесешь наказание. И вы двое, — стоящие на коленях громилы заметно сжались в размерах, — аккуратно берете на руки пострадавших и несете в лазарет. Я потом уточню у лекарей с какими травмами они прибыли, потому не советую их добавлять. После идете на полигон, находите профессора Шарандора и спрашиваете чем ему помочь.
Уж не знаю, что такого страшного в этом наказании, но эти двое опустили головы еще ниже и перевернули руки, положив ладони на колени.
Только после того, как ректор отошел, парни поднялись с колен и стали подходить к нам. Подпускать их даже на расстояние пушечного выстрела желания не было, но стоило сделать хотя бы шаг в сторону и в боку отдало сильно болью.
Идти самой мне так и не позволили, парень достаточно бережно поднял на руки, даже стерпел удар по лицу не дрогнув ни одним мускулом. И все бы хорошо, но когда проходили мимо Амарина, он спокойным тоном предупредил нас: