У эскалатора Наташа остановилась и сделала вид, что копается в своей сумочке. Дождалась, когда нас разделит группа громкоголосых школьников, и только тогда зашла на эскалатор. До трамвая надо было пройти метров двести мимо сквера и музея Космонавтики. На этом пути царило веселье. Играли уличные музыканты, продавали шарики всех цветов и форм, сахарную вату и еще что-то яркое. Какой-то пьяный прислонился к ограде и вещал, что нас скоро погубят рептилоиды, что они уже среди нас, но он знает способ, как их отличить от нормальных людей. Какая-то старушка, проходя мимо, плюнула себе под ноги и перекрестилась. Я украдкой оглянулся, но Наташи не увидел. Не было и Цепы. Не было никого из команды Михалыча, кого я знал или встречал в его кабинете.
Я дошел до трамвайной остановки. Полупустой семнадцатый номер подошел через минуту. Я вошел, приложил проездной к валидатору и заметил, что в другую дверь вошла Наташа. Как она тут появилась? Или я такой лопух, что не заметил ее, или она профессионал самой высокой квалификации.
Наташа села позади меня так, что нас разделяло одно пустое сиденье. На остановке «Сельскохозяйственная улица» в вагон вошла женщина с пакетом из «Дикси» и села между нами. Я на всякий случай развернулся спиной к окну, чтобы краем глаза наблюдать за женщиной, но заметил наморщенный Наташин лоб, означающий, что мне надо вести себя естественно. Облегченно вздохнув, я сел прямо и стал смотреть в окно. Трамвай прогрохотал по мосту через Яузу и устремился вдоль проспекта Мира. Но вот и остановка «МЦК Ростокино». Я подошел к двери, женщина с сумкой тоже поднялась и встала за мной, дыша мне в спину. Мне стало не по себе, но тут появилась Наташа, бесцеремонно вклинилась между мной и женщиной, что вызвало ее недовольство. Она что-то пробурчала насчет хамоватой молодежи, но отодвинулась, и мы с Наташей спокойно вышли на улицу. Идти до станции МЦК было метров пятьсот. Наташа шла позади меня метрах в двадцати. Дошли мы благополучно, сейчас я не вспомню, кто шел рядом. Во всяком случае не было приключений, которые потребовали бы от Наташи каких-либо действий.
На платформе я сел на ту же скамейку, на которой я сидел вчера. Наташа села справа на соседнюю. Слева у опоры навеса стояли двое. Один, совсем пьяный, одной рукой держался за опору, а второй протягивал приятелю плоскую бутылку с коньяком.
— Нет, ты выпей, а потом будем разговаривать, — заплетающимся языком говорил пьяный.
Второй отталкивал бутылку и говорил, что скоро придет поезд и они поедут домой.
— Не поеду, пока ты не выпьешь, — продолжал настаивать пьяный.
Присмотревшись, я узнал их. Они проходили мимо, когда утром я в институте беседовал в коридоре с Михалычем. Все хорошо, это периметр, о котором говорил Шеф. Справа Наташа, слева эти парни. Я посмотрел на часы — 14:55. Мне нужно просидеть еще тридцать пять минут. Вряд ли кто-нибудь придет сегодня. Слежки за мной вроде бы не было, а откуда еще наши противники могли знать, что в это время я буду на этой платформе? Мимо проходили люди, на меня никто не обращал внимания. Минут через пятнадцать ко мне подсел пожилой мужчина, посмотрел, как я растираю разболевшееся колено, потом на мою трость и спросил, что с моей ногой. Услышав, что я повредил колено, он кивнул, сказал, что сочувствует, и отвернулся.
В половину четвертого я встал и огляделся. Парни, изображавшие пьяных, оторвались, наконец, от опоры и направились к выходу. Наташа тоже поднялась и, проходя мимо, еле заметно кивнула мне: «Пошли». Я направился за ней. Тут подошел поезд, она подошла ко мне и шепнула, чтобы я ехал до «Площади Гагарина». Мы вошли в вагон, она села рядом и тихо сказала, чтобы я направлялся домой и ни о чем не беспокоился.
Ну как тут не беспокоиться? Была у меня надежда, что ребята схватят кого-нибудь с «ланцетом» и мои страхи исчезнут. Теперь же мне придется еще долго ходить и оглядываться, опасаясь каждого прохожего.
Глава 7
Восемь вечера. Звонок в дверь продолжительный, настойчивый. Так звонят те, кто считает себя важнее находящихся внутри.
— Михалыч, ты? — спросил я, подойдя к двери.
— Да, открывай.
Михалыч в джинсах, белой футболке, кроссовках, на плече небольшая сумка.
— Заходи, что стоишь?
Михалыч стоял насупившись, поглядывая то на меня, то вокруг.
— Во-первых, — начал он, — почему дверь не была заперта на засов?