А вообще жить мне интересно — с виду я такой простой, иду в толпе, никто внимания не обращает. Вышел кто-то в дорогом костюме из красивой машины, смотрит на всех сверху вниз, на лице важные заботы, недоступные другим, а мне смешно. Он бы все отдал, чтобы со мной поменяться. Это я так думаю, а что думает он — мне безразлично.
Мне вообще многое безразлично. То ли меня так запрограммировали, то ли столько говорили о здоровье, что происходящее внутри моего тела меня занимает больше, чем окружающий мир. Говорят, что такая отстраненность — это свобода, о которой мечтают миллионы. Ну, не знаю. Но то, что меня мало волнуют мировые проблемы — это факт.
А теперь о том злополучном дне, с которого начались мои приключения. Это случилось через неделю после разрешения вернуться домой из клиники института. Первые дни за мной ходил охранник Цепа — о нем я расскажу позже, но в тот день я получил разрешение прогуляться одному.
— Ладно, — сказал Шеф на том совещании. — Суббота, середина дня, толпы нет. Прокатись по МЦК, посмотри на новостройки, только помни о безопасности.
Три часа дня. Платформа станции МЦК Ростокино почти пуста, камеры отслеживают каждый метр. Я ждал поезд, присев на скамейку около опоры навеса. Жарко, ветер влажный, облегчения он не приносил. Из ближайшей урны пахло чем-то кислым, но меня это не раздражало — я был рад побыть одному. Просканировал окрестности — ничего подозрительного. Молодая девушка в потертых джинсах с дырками смотрит в телефон, женщина в бежевых брюках роется в своей сумочке, мужчина в красной футболке бумажным платком вытирает лысину. На меня никто не обращал внимания, можно расслабиться. Удар в шею я почувствовал, когда подошел поезд. Удар сильный, я упал и потерял сознание. На минуту, наверное. Когда очнулся, вокруг несколько человек. Склонились, явно не знали, что делать.
— Жгут надо, — сказал лысый мужчина.
— На шею? — удивилась женщина.
— Скорую вызывайте! — это девушка с телефоном.
— Вон полиция идет, — обрадовался кто-то.
Я ощупал шею. Мокро. Посмотрел на руку — кровь. Голова не кружится, главные сосуды не задеты — бил явно дилетант. Или специально так бил — хотел попугать. Похоже, что нож просто скользнул по шее. Я открыл сумку, достал пластырь. Пластырь специальный, разработан в нашем институте. Разорвал упаковку, попросил лысого мужчину приклеить.
— Я крови боюсь, — он отдал пластырь девушке в джинсах. Та достала из сумочки мокрую салфетку, вытерла кровь, приклеила пластырь. Боль сразу утихла, по шее пошел приятный холодок.
— Вы в порядке? — это подошел полицейский.
— В полном. Кто меня ударил?
— Надо записи камер посмотреть. Пройдемте с нами.
— Я видела, — сказала женщина в бежевых брюках. — Парень в белой футболке, бейсболке и в темных очках. Я выходила, а он в вагон вбежал.
Почему она так сказала? Ниоткуда она не выходила, стояла в пяти метрах от меня, когда все это случилось.
— И вы пройдите с нами, — сказал полицейский.
Он протянул руку, помог мне подняться.
— Не могу, меня клиент ждет, — женщина попятилась.
— Тогда оставьте свой телефон.
— Не надо телефон. Я кроме футболки и очков ничего не заметила. Да может и не он это. Вбежал в вагон и все.
— Оставьте ее, — я стал отряхивать брюки. — Будем считать, что ничего не было.
— Как не было! — полицейский нахмурился. — Вас ножом ударили. Граждане, расступитесь.
— Рана неглубокая, это не нож, — подсказал лысый мужчина.
— А вы ничего не видели? — полицейский внимательно посмотрел на лысого.
— Нет, я из поезда вышел, смотрю — человек лежит.
Что они так боятся? Я поправил шапочку и решил вмешаться:
— Давайте считать это бытовой дракой. У меня претензий нет.
— Можно ваши документы?
Я достал паспорт, показал полицейскому вкладыш. Его голос сразу стал уважительным.
— Понял, как скажете. Но если что, записи с камер к вашим услугам.
В поезде я нажал на тревожную кнопку два раза. Мгновенно зазвонил телефон.
— Я видел скачки параметров. Ты что, упал? — лицо Шефа на экране озабоченное.
Я рассказал о случившемся. Шеф помолчал, потом приказал:
— Срочно ко мне. Я дам команду просмотреть записи камер наблюдения. Это серьезно.
— Я нормально, только рубашка грязная. Я приеду попозже.
— Перезвоню. Стой на месте.
Перезвонил через пять минут: