— А тебе точно надо домой? А то можем поехать в какой-нибудь парк, ты посидишь на скамейке, подышишь свежим воздухом, а я совершу небольшую пробежку, но за тобой буду следить. А то сегодня с утра сумасшедший дом, я даже зарядку не успела сделать.
В парк мне не хотелось. Да и сидеть одному на скамейке, это не самое интересное занятие.
— Давай сделаем так, — предложил я. — Ты отвезешь меня домой, машину оставишь у нас во дворе, а сама пойдешь на Воробьевы горы и там побегаешь по дорожкам.
— Тоже вариант, — кивнула Наташа. — Дом сорок, это там, где книжный магазин?
— Да, магазин на углу.
— Знаю я это место. Там куча институтов вокруг, перейдешь Воробьевку и уже в парке. Место хорошее, и твоя идея хорошая.
— Я никому не скажу, что ты пошла гулять.
Наташа засмеялась.
— Я свободная птица. Начальника нет, никто меня не контролирует. Вот только я голодная как волк. У тебя дома есть что поесть?
— Полный холодильник.
— Отлично. Сделаю себе яичницу, салат из помидоров… У тебя помидоры есть?
— И яйца есть, и помидоры.
— Отлично! — сказала Наташа и прибавила скорость.
Глава 10
Наташа инструкцию знала: на лифте до седьмого этажа, осмотр лестничных площадок, осторожный спуск на шестой этаж, потом ключ, поворот, шаг в сторону, осторожный осмотр. За дверью никого нет, можно входить. Вошли, закрыли дверь, задвинули засов.
— Зараза, твой засов, скрипит, как будто мой сын скрипку мучает, — проворчала она. — У тебя есть машинное масло?
— У тебя есть сын?
— Да, восемь лет. Ошибка молодости, которая превратилась в большую радость. Повторяю вопрос о машинном масле.
— Есть подсолнечное.
— Тащи, что есть.
Она отвернула пробку у бутылки, обильно полила засов, открыла и закрыла его несколько раз.
— Теперь нормально.
Посмотрела на пол.
— У тебя салфетки есть?
Я покачал головой.
— Мне Цепа продукты привозит. Салфетки ему в голову не приходят.
— Черт с ним, — сказала Наташа, наклонилась и вытерла масло с пола рукой.
Она пошла в ванную, вскоре оттуда раздался вопрос:
— У тебя крем для рук есть?
— У меня только зубная паста есть, — сказал я.
— Чего ни хватишься, ничего у тебя нет.
Она вернулась в прихожую, скинула кроссовки. Я полюбовался ее ступнями: узкие, загорелые, аккуратно подстриженные ногти без следов педикюра.
— Возьми тапочки, — предложил я.
— Обойдусь. Не люблю тапки, особенно чужие. Пойду проверю твои хоромы.
Она почти бесшумно проскользнула в комнату.
— Хорошо живешь, — раздался ее голос из спальни. — Вот только балкона у тебя нет.
— Михалычу это понравилось, говорит, что так безопаснее.
Я прошел в ванную, вымыл руки и вернулся в комнату. Наташа стояла у стола и листала какую-то книгу.
— Я смотрю, ты только детективы читаешь?
— Это меня Цепа и Михалыч снабжают. Прочитают и дают мне.
— Детективы им по работе нужны. А тебе-то зачем?
— Книги я не читаю, обхожусь телефоном и планшетом.
— Ну и зря, — она положила книгу на стол. — В книгах много полезного можно найти. Я «Мастера и Маргариту» пять раз прочитала.
— И что там полезного?
— От таких, как Мастер, надо держаться подальше. Они даже гвоздь не смогут забить. Зато охов и причитаний, как тараканов на грязной кухне.
Она подошла к окну, провела пальцем по стеклу, потом по подоконнику.
— Ну и грязища у тебя. Ты когда последний раз окна мыл?
— Никогда, а надо?
— Если нет потребности, то не надо. А знаешь, как тебя зовут Михалыч и Цепа?
— Как?
— Наш особенный. Цепа сказал, что ты очень сильный.
Я пожал плечами.
— Сегодня на динамометре выжал только семьдесят.
— Семьдесят — это норм. Я так же выжимаю.
Я вздохнул.
— Неделю назад я девяносто выжимал. Потом динамометр сломал.
Она присвистнула.
— Да ты что! Уважаю. Мы с тобой были бы идеальной парой. Вместе могли бы большой шухер навести.
Она сделала несколько боксирующих движений. Я не стал уточнять, где и какой шухер мы бы могли навести. И главное — зачем его наводить. Решил спросить то, что больше всего интересовало.
— Михалыч сказал, что ты можешь двумя пальцами любого бугая убить. Это правда?
Наташа засмеялась.
— Не одного, а двух. По очереди. Сначала первого, потом второго.