Неожиданно пришлось прерваться, в мою сторону направилась большая группа всадников. Уложив рюкзак, я накинул на себя маскировочный костюм и выставил навстречу им толстую трубу глушителя автомата. В бинокль разглядел — без сомнений японцы. Те на кочку не обратили внимания, маскировочный костюм я закончил, и тот не сильно выделялся на местности. Стрелять японцев даже и не думал. Мимо прошло две сотни всадников, так что привлекать внимание к себе я не хотел, вот были бы у меня пулемёты с длинными лентами, тогда другое дело. Когда японцы скрылись за горизонтом, я снова сел на стул и решил проанализировать ситуацию. Вообще-то, я не боевик, контрразведка — это немного другая сфера армейской службы. Однако я получил молодое тело, а с ним и гормоны, которые бушевали в крови и требовали приключений. Мне не помогали ни трезвый разум, ни опыт контрразведчика, ни холодная голова. Всё смывалось эмоциями и гормонами. Вот я и подумал, а почему бы нет? И сам развеюсь, а то к пятидесяти годам как-то стал уставать от жизни, тут же всё яркими красками заиграло, эмоции и адреналин дали стимул к жизни. Зачем всё это сдерживать? Я наслаждался молодостью, постоянным стояком и свежестью взора. И не собирался это терять, а планировал насладиться каждой минутой и даже секундой жизни в теле молодого парня.
Пришлось ждать наступления темноты. Потом собрался и, пошатываясь от тяжести и кряхтя от натуги, направился к порту Дальний. Время от времени я сканировал окружающее пространство с помощью прибора ночного видения. Модель военная, качество картинки отличное, да и прибор разбить сложно, антиударный корпус. На горизонте были видны отсветы костров, там какие-то части на ночёвку встали, но на моём пути никого не было. К полуночи я добрался до крайних строений. Причина, почему я двигался именно сюда, в том, что мне нужен был транспорт, и я планировал его здесь найти — хоть пару верховых лошадей. Второго коня я как вьючного собирался использовать.
Оставив рюкзак за пределами населённого пункта и приметив место, я, держа в руках АПБ с глушителем, скользнул к крайним домам. Левее виднелась железнодорожная станция, по виду целая, видимо наши не успели её уничтожить. Пока шёл по городку, ликвидировал шесть часовых и трёх гуляк. Лошадей выбрал лучших, явно офицерских. Оседлал одного из коней и повёл их к выходу. Так же по-тихому и спокойно вывел из поселения, те не шумели, голос не подавали. Дальше, достав из рюкзака «монку» и две гранаты, загрузил поклажу на лошадей и бегом вернулся к городку. Там на окраине почти два десятка гаубиц стояли, готовых к открытию огня. Я поставил растяжку на пути патруля и чуть дальше у строений, где спали артиллеристы, «монку» установил, чтобы та как можно больше потерь японцам нанесла. Патруль подорвёт растяжку, на шум японцы поднимутся и побегут к орудиям, тут и «монка» сработает. В штабель ящиков со снарядами я подложил гранату, выдернув кольцо. Поднимут верхний ящик, та и подорвётся. Снаряды у японцев не особо устойчивые, бывают даже самоподрывы, так что я был уверен, что детонация произойдёт.
Пока минированием занимался, ещё семерых японцев ухлопал. Бегом вернувшись к лошадям, я устроился в седле верхового и, ударив каблуками берцев по бокам, стал ускорять коня. В галоп не переходил — это я всё видел благодаря ПНВ, а лошади слепы как кроты. Луна подсвечивала, но не так ярко, как хотелось бы. Но я все-таки удалялся, обходя ночные стоянки японских войск.
Через двадцать минут у Дальнего раздались хлопок и несколько выстрелов. Далеко, но расслышать смог, потом еще один хлопок, сильнее, «монка» сработала, — надеюсь, не зря. А чуть позже на горизонте вспухло небольшое солнце, через секунду донеслись раскаты грома. Похоже, склад снарядов рванул. Это они мою гранату сдвинули? Возможно. Дальше ехал, поглядывая назад, там свечение еще не погасло, видимо строения горят и сам склад. Нет-нет да доносится гул разрывающихся снарядов.
Двигался я всю ночь, пока не обнаружил довольно густые заросли, которые поначалу принял за кустарник, а потом понял, что это такая местная роща с невысокими деревьями. К сожалению, она занята была, причём какой-то русской армейской частью. Уставшие солдаты спали кто где, лошади дремали, стоя на опушке, телеги обоза стояли, несколько пушек. Около тысячи солдат было. Я обошёл их и, найдя овраг, спустился в него, напоил лошадей в ручье и устроился на днёвку. Разбудил меня удар по ноге, и такой знакомый насмешливый голос:
— Ну что, турыст, где тут французы? Сейчас покажем им кузькину мать.