На бегу я повернул голову в сторону бухты и увидел, как у головного судна встало два пенных столба. Чёрт, зенитчики по судам бьют, а их тут хватало, да и орудия для обороны порта тоже имелись. На судне догадались, и оно пошло зигзагами, второе тоже. Также пленные захватили несколько моторных катеров, довольно ходких, и, видимо, смогли разобраться с управлением, и они тоже к выходу в открытое море спешили. С нескольких сторон заработали прожектора, освещая их, но парни, стреляя из винтовок и пулемётов, смогли погасить большую их часть. Бежать пришлось изрядно, и когда я подбежал к дальнему пирсу, где как раз находились все три полковника, командовавших операцией по побегу пленных, и увидел, что они захватили, то у меня вырывалось:
— Это же «семёрка»?! Субмарина!
— Только не говори, что ты не сможешь ею управлять! — сразу повернулся ко мне полковник Гордеев, командир стрелковой дивизии Юго-Западного фронта. — Ты сам говорил, что моряк-подводник.
— Тут экипаж нужен, товарищ полковник, что я сделаю один?!
— Но ты можешь? — тихим, вкрадчивым голосом спросил он при полной тишине вокруг.
— Жить захочешь, не так раскорячишься. Смогу, но это будет на грани. Я могу просто не успеть что-то сделать, и мы пойдём на дно или перевернёмся.
— Мы поможем, скажешь, что нужно делать.
— Сомневаюсь, что у нас что-то получится, но выхода всё равно нет. Чувствую, этот побег войдёт в анналы истории. Ладно, как специалист, временно принимаю командование лодкой на себя. Товарищ полковник, вы мой первый зам. Что с лодкой?
— На борту было человек двадцать команды, их перебили. Особо лодке не повредили. Трупы уже сбросили за борт, сейчас спускаем внутрь лодки раненых, — сообщил Гордеев.
— Ясно. Проще спускать раненых через грузовой люк, а не через рубку, я сейчас его открою. Держите оборону пирса пока, через пять минут отходим от пристани. Значит, так, товарищ полковник слушает вводную информацию и приказы по лодке. На этой лодке экипаж не превышает шестьдесят человек.
— У нас почти сотня набралась.
— Будет тесно, ну да ладно. Всех артиллеристов разделить поровну и отправить в носовой и кормовой торпедные отсеки. Это крайние на носу и на корме. Им в помощь по паре десятков крепких парней, торпеды тягать, они тяжёлые. Всех танкистов в дизельный, поищите электриков, их к электромоторам. Врач пусть в медкубрике осваивается и раненых оперирует, там всё должно быть.
— У нас их трое.
— Тем более. Остальных разместить по всем отсекам. Десять человек посообразительней — на центральный пост, буду учить управлять субмариной на ходу. М-да, очень тяжело будет. Как вы её только захватить смогли?!
— Внезапно.
— Да уж.
Пока тот распределял людей — он по памяти знал специальности командиров, — я спустился в лодку. Ох и жуткая тут теснота! Несмотря на потёки крови, которые еще отмывали тряпками, и следы от пуль, лодка действительно оказалась в порядке, и это было чудом. С помощью двух помощников я открыл грузовой люк, через который обычно торпеды в лодку подают, и оставшихся шестерых раненых спустили через него и уложили на койки для команды, их для раненых свободными держали. Не успели закрыть люк, как с берега ещё двоих принесли и спустили. Постепенно люди расходились по отсекам, многие на полу сидели. Закрыв грузовой люк, я пообщался с шестью танкистами, а теперь мотористами, которым показал, как запускать дизеля и включать подзарядку аккумуляторных батарей, чтобы, пока дизеля работают, шла зарядка. Потом отключать зарядку, выключать дизеля и переходить на электромоторы. Именно в такой последовательности. Показал, как скорость регулировать. Двигатели мы уже запустили, и те вхолостую пока работали.