— Позови товарищей полковников, посоветоваться нужно.
Когда все полковники подошли, которых на борту пятеро оказалось, двое как пассажиры с нами плыли, они не командовали операцией побега, я объявил:
— Товарищи полковники, есть неприятная новость. За ночь до наших мы не дойдём. А днём шансов дойти ещё меньше. После нашего громкого побега немцы на всё пойдут, чтобы не допустить прихода их бывшей субмарины в одну из наших военно-морских баз. То есть поднимут всю авиацию и будут нас искать. Для начала стоит связаться с нашими, я антенну подниму, рацию настрою, и кто-то из вас, товарищи полковники, свяжется с советским командованием, сообщит о побеге, о его результатах, и попросит днём прикрыть авиацией наши суда. Хотя бы от налётов. О субмарине обязательно сообщить нужно, это их особенно успокоит. А мы пойдём к берегам Дании и там отстоимся днём. Высадим большую часть пассажиров, на борту останется человек двадцать и раненые. Лодка ляжет на дно у берега, и мы прождём, пока не закончится световой день. Потом заберём наших с берега, они хоть выспятся, и пойдём дальше. Топлива хватит. Ха, три раза хватит туда и обратно сходить, баки полные, продовольственный склад тоже. На борту есть две резиновые лодки. Подберем пустой и тихий берег, чтобы наших не обнаружили. А за следующую ночь дойдём до наших. Вот такой план.
— А отбиться не получится? — спросил один из полковников. — В случае налёта под водой можно укрыться.
— Отвечу на ваш вопрос, товарищ полковник, — кивнул я. Этот был из тех, кого я считал балластом. — Отбиться вряд ли удастся, одно попадание — и лодка не сможет погрузиться, а нас возьмут тёпленькими. Я так рисковать не хочу. По поводу погружения, то даже опытный экипаж не сразу уводит субмарину под воду и успевает отхватить подарков сверху, а с нами немцы несколько заходов сделают, и лодка скорее камнем пойдёт на дно от взрывов, чем по нашему желанию и управлению. Потопят нас раньше, чем мы скроемся, если проще.
— Ясно, — за всех сказал Гордеев. — Идея с Данией хороша. Успеем найти подходящее место до рассвета? Часа два осталось.
— Должны. Мы уже двадцать минут идём прямым маршрутом к Дании. Так что, я поднимаю антенну?
— Поднимай, а мы пока подготовим информационную сводку.
Пока они были заняты, я пару командиров кликнул в помощь, и мы подняли сборную антенну. Потом, пройдя в радиорубку, я проверил рацию и настроил её на волну штаба Балтийского флота. Пошла спешная кодированная морзянка. Я стал по голосовой связи вызывать штаб. Те не отвечали, тогда я выдал крепкий морской загиб и сказал, что если они не выйдут на связь, то я сейчас выдам немцам главный секрет командующего Балтийским флотом, где тот заначку от жены прячет.
— Неизвестная радиостанция, уйдите с этой волны, — наконец прозвучало в эфире.
Тут я передал наушники и микрофон Гордееву, показав, как выходить в эфир и слушать, и дальше уже тот начал работать. Сообщил свои данные и приказал записывать выданную им информацию, ну и сообщил о побеге из лагеря военнопленных для командиров в Щецине, где нашим удалось угнать четыре судна, несколько катеров и немецкую субмарину модели «Семь». Попросил обеспечить воздушное прикрытие бежавшим из плена командирам. Те сейчас на максимальном ходу идут к ним. Два судна и катер были потоплены немецким крейсером. Тут Гордеев похвастался, сообщив, что наша субмарина потопила крейсер и два тральщика, чем обеспечила выход из порта в открытое море. На этом объявил, что прекращает связь до следующей ночи.
Естественно, немцы засекли наше местоположение. Из штаба флота подтвердили получение информации, дальше я выключил рацию и снял антенну. Командиры выходили подышать свежим воздухом по очереди, больше часа простоять никто не мог на таком холоде, так что менялись каждые полчаса. Чтобы зазря там не стояли, наверх подняли обе лодки, и их начали надувать, готовясь к высадке на берег. В ранцы убирали продовольствие, арсенал почти полностью выгребли, пулемёты забрали. То есть парни на берегу будут вооружены.