Скатившись обратно, я стал быстро одеваться. Девчата старались на меня не смотреть, но я скомандовал им:
— Всё, давайте в часть.
— А ты? — чуть ли не хором спросили они.
— У меня дела тут, немецких диверсантов встретить.
— Подожди, — Наталья осмотрелась, пытаясь найти оружие. — А ты что, не вооружён?
— Нож складной есть, — улыбнулся я, надевая галифе и быстро наматывая портянки.
— Вот паршивец, я ведь думала, ты серьёзно вооружён, а ты обманул.
— Но зато нацеловался всласть. Вы тоже в выигрыше.
— А мы его знаем. Ну, того, на телеге, — вдруг сказала Алиса.
— Так вот почему он вас ликвидировал, — понятливо кивнул я. — Вроде штаб дивизиона у вас в двадцати километрах, в другом селе, сюда на попутке добрались, как отпустили, не понимаю, а тут вон оно что.
— Слушай, попаданец из будущего, — с усмешкой сказала Наталья, ясно давая понять, что она этому не верит. — Мы победим?
— Конечно победим, — подтвердил я, продолжая одеваться. — Девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года. Войну в Берлине закончим. Только потеряем, по примерным подсчётам, двадцать семь миллионов населения — тут и боевые потери, и гражданские. Немцы набирали разную шваль, в основном националистов, создавали националистические карательные батальоны, и те зачищали оккупированные территории. Сами немцы руки пачкать брезговали. Загоняли жителей в большие амбары или другие крупные строения, обливали бензином и поджигали. Полтора миллиона гражданских, детей, женщин и стариков так сожгли. Другие военные преступники были. Я руководил отделом, что искал их, дальше суд и расстрел. Про всех про них я знаю, где укрывались после войны. Так что война страшной будет. Случится окружение войск под Киевом, почти шестьсот тысяч наших в плен к немцам попадут. Потом битва под Москвой. Немцы до столицы дойдут. Но их откинут и погонят прочь. Потом Харьковская катастрофа в мае сорок второго. Тоже в окружение масса наших войск попадёт. Причина — ошибки и просчёты командования. Тимошенко виноват будет. Но ему ничего не сделают. Тем же летом начнется Сталинградская битва, что закончится лишь в январе сорок третьего. В Сталинграде наши окружат трёхсоттысячную армию Паулюса, которая капитулирует. Дальше ещё битвы будут, и наши, научившись бить врага, двинут вперёд, освобождая территории, пока не дойдут до Берлина. Да, знаменитое танковое сражение под Прохоровкой в сорок третьем случится, в районе Курской дуги. Наши потери будут страшные, но мы немцам сломаем хребет. Кстати, в эту войну я тоже воевал. Но служил матросом на «щуке» — на подводной лодке, что сейчас проходит службу на Северном флоте. Вы об этом можете не сообщать, письмо с подробным описанием товарищу Сталину я уже отправил. Ладно, прощевайте, девчата… А губы у вас действительно сладкие.
Я уже закинул сидор за спину и собирался рвануть, взяв низкий старт, но неугомонная Наталья всё же задала вопрос:
— Почему?
— Что почему? — полуобернулся я, поправляя лямки сидора.
— Почему ты сам к товарищу Сталину не пойдёшь?
— А ты думаешь, я не пытался? Посчитали психом. Повесили на меня пару дел, что у них давно висят нераскрытые, что с психа возьмёшь, дали двадцать пять лет и отправили по этапу. Ладно, повезло, сбежать смог с тюремного поезда. Били так, что угодно подпишешь. Так что нет, даже если поверят, через всё это повторно проходить у меня желания нет. Помог я с информацией и так изрядно, указал, где в Татарстане нефтяные месторождения и алмазные россыпи в Сибири, так что сами теперь, сами.
— А ты?
— А я в тыл к врагу, буду диверсии устраивать. Развлекаться, одним словом. Бывайте. Вы, главное, живите, любите и помните.
Больше меня не останавливали, так что я побежал и вскоре под тенью деревьев направился вдоль лесной дороги, изредка поглядывая, не пропали ли свежие следы повозки. А когда те свернули в глубь леса, направился за ними. Когда уже стемнело, я устроился на нижней ветке могучего дуба и с интересом наблюдал, как бирюк складывает костры для посадочной площадки, готовясь встречать гостей. Насколько я помню, там на борту будет несколько диверсантов в нашей форме и груз для самого бирюка. Тот для этого повозку под рукой и держал, чтобы вывозить доставленное. Ждать пришлось ещё три часа, пока не раздался гул моторов тяжёлой высотной авиации противника, где-то уже забили зенитные орудия, — уж не того ли дивизиона батареи, с девчатами которого я познакомился? Вкус их губ до сих пор чувствую, улыбка не сходит. Чёрт, жаль было упускать девчат, но они мне действительно тут только мешали. А что, сговорил бы их отправиться со мной, пусть две жены будет, я лично на предрассудки плевать хотел, сколько хочу, столько и имею.