— А охрана? — спросила Наталья.
— Уничтожил. Только женщин не тронул, не так воспитан, знаете ли. Убил бы, если бы те в меня стреляли, но я их сонными в постелях взял. Связанные у себя лежат.
— Это хорошо. Они с нами плохо обращались, — пояснила Наталья, когда я к ней повернулся.
— Они у себя, можете поквитаться, — дал я добро. — Зло всегда будет побеждено. Добро поставит его на колени и жестоко убьёт.
Жаль, у этого типа бронекостюмов нет забрала и щитка, да и вообще стекла нет, пробить шлем постараться нужно. Вот у костюмов разведчиков и шлем снимается, и забрало поднимается. Покинув здание клуба, я осмотрелся с помощью меха. Клуб находился в центре села, немцы сделали временный пункт содержания наших девушек и женщин, забили досками окна, охрана на входе, два пулемётных гнезда. Два автомобиля, легковой и грузовой с советской полевой кухней на прицепе. Я осмотрел машины и подогнал их ко входу, хотя в кабинах мне с моими габаритами было ой как нелегко. Это заберём, припасы, продукты тоже; я прикинул, их дня на три хватит. Из кладовки покидал в кузов. Почти полный вышел. На улицах хватало разной автотехники, а вот бронированной было мало, всего три бронетранспортёра и бывший советский пушечный броневик у здания комендатуры, ему уже кресты намалевали. В общем, было двадцать шесть грузовиков, восемь легковых автомобилей и четыре единицы брони. Ещё четыре мотоцикла, но я их не считаю. Забрать я планировал всё, это позволит быть мобильными, и, к рассвету покинув село, спокойно двигаться к передовой. Проблема в одном: вряд ли я найду столько водителей среди девчат.
Все четыре с половиной сотни бывших военнопленных выстроились, и ко мне вышло четыре десятка женщин, старшей явно было ближе к пятидесяти. Это и были командиры, практически все военврачи. Самая старшая по званию, если на армейские переводить, полковник. Она чётко козырнула и стала докладывать, сколько в строю, сколько лежачих и раненых. Профессором медицины была, как я смог подслушать. В основном легкораненые были, тяжёлых в госпиталь отправили. Как я понял, а та меня товарищем генералом называла, допросить по-быстрому Наталью успели. Та, видимо, сказала, что я генерал из будущего, и мой внешний вид только подтвердил это, так что поверили, похоже, сразу.
— Хорошо, товарищ бригврач, — выслушав доклад, сказал я. — Мне для вашего вывоза на советскую территорию нужны автомобили. В селе они есть, двадцать шесть единиц плюс четыре брони. Мне нужны водители. Сейчас вы отправите людей в казарму охраны лагеря, пусть соберут оружие, а я уничтожу остальных немцев в селе, их всего примерно триста голов, мне минут пятнадцать потребуется на их ликвидацию. Вы выясните, кто умеет водить машины, в основном придётся на трофейных ездить, пусть выстроятся отдельно. Сейчас мне нужно два взвода в поддержку, подберите им командиров. В каждом взводе по три отделения, десять девушек и командир отделения, командир взвода с замом, чтобы я мог ими командовать. После ликвидации немецких солдат девушки пусть собирают их оружие, грузят в машины и перевозят сюда. Вас всех нужно вооружить. Однако использовать оружие я запрещаю, всех врагов уничтожу я, а ваша задача — в целости доехать до наших. На этом всё, работайте. Сейчас уничтожу немцев в селе и вернусь. Ах да, назначьте повара и помощника на кухню, пусть уже начинают готовить завтрак.
Всё же с пятнадцатью минутами я погорячился, пришлось полчаса бегать, пока не зачистил всех. Я специально врывался в дома, чтобы убедиться, что уничтожаю тех, кого нужно. Всё же сканер костюма только показывает, что там есть люди, пол ещё и размеры, но кто они, определить с ходу не получается. Нужен визуальный осмотр. Часовых первым делом снял, комендатуру зачистил и небольшую казарму, где был взвод солдат охранной дивизии. Вернувшись к клубу, я осмотрел сформированные взводы, а они даже вооружились, ремни, подсумки, карабины на ремнях, и отправил один взвод собирать оружие с одной стороны села, другой — с другой. Мол, немцев нет, можно не беспокоиться. А вот водителей среди всех девушек всего восемь нашли. Пришлось с ними идти, учить на незнакомых машинах ездить и перегонять грузовики к клубу. В два сразу больных грузить начали, туда матрасы переносили. Пять девушек уверенно за рулём себя чувствовали, трое так-сяк. К счастью, ещё трёх водителей найти удалось, на шум у клуба толпа сельчан собралась, и вышло двенадцать бойцов и командиров, что скрывались у местных, вот среди них три профессиональных водителя нашлось. Из этих двенадцати семеро форму сохранили, сбегали за ней. Я одного на броневик посадил, экипаж сформировали из командиров, двое других на грузовики, как бы ни хотелось взять броню, но девушек надо на чём-то вывозить. Надо было немецких водителей в плен взять, они бы и вывезли. Как-то не подумал. Вот что значит зашоренность взгляда. Ладно, учтём на будущее. Только вот водителей всё равно не хватало, пришлось к десяти грузовикам кидать сцепку для буксировки других машин, тогда все вошли. К броневику прикрепили полевую кухню, тоже советскую, найденную в комендатуре, так что у нас теперь две кухни, обе весело дымили, и уже в шесть утра отправились в путь. Деревенские спешно выносили из своих домов убитых немцев, грузили на телеги и увозили прочь, отмывая в домах полы от крови. Понимали, что с ними немцы сделают, если найдут убитых у них в домах. Только тех, что в комендатуре, и охрану лагеря-клуба не трогали. Ну и двери домов, выбитые мной, восстанавливали.