Скинув куртку, Марфа уселась на кушетку.
— Плевать. Впрочем, я могу машину у вас во дворе оставить и поехать домой на такси. Так что рюмочку коньяка я бы с удовольствием пропустила.
— Тогда прошу в столовую.
Глава 15. Исповедь Марфы
Чаепитие с коньяком затянулось чуть ли не до полуночи. Александре даже пришлось позвонить и отменить два сеанса, что были назначены на сегодня. Она не могла бросить Марфу в таком состоянии.
Байзюк с наслаждением освобождалась от накопившейся ненависти к мужу.
— Всю молодость ему отдала! — шипела она. — Я могла бы такую выгодную партию сделать. Какие мужики за мной бегали! Даже один миллиардер из Америки, а я, дура, этого козла предпочла. И что в нем хорошего? Маленький, толстый, лысый…
Александра молча слушала ее. Сбоку стола прилепилась Зинаида и, подперев щеку, жалостливо внимала откровениям Марфы.
— И туда же! Ни одной юбки мимо не пропустит! Он что думает — такой неотразимый? Да это кошелек его неотразимый, его бабки. Сам-то он ничего из себя не представляет.
— Меня одно удивляет, — вздохнула Александра. — Как вы, Марфа, могли подумать, что я с ним в коалиции против вас?
Разгоряченная коньяком, Марфа изумленно уставилась на психолога, но, вспомнив свой недавний выпад против нее, нервно хихикнула.
— Ах, вы про тот случай. Я тогда была на взводе, ну и сорвалась, накинулась на вас, извините.
Взглянув в окно, где в голубоватом свете фонарей тревожно и загадочно метались снежинки, Александра многозначительно улыбнулась.
— Конечно, понимаю. И теперь мне кое-что понятно и о Надежде Барятьевой.
— О Наде? — встрепенулась Марфа. — Что это вдруг вы о ней вспомнили?
— Разве ваши ситуации не похожи?
Густо покраснев, Марфа пробормотала:
— При чем здесь Надя?
— Ну как же, — не унималась Александра. — Вы же сами говорили, что над Надеждой муж издевался.
Марфа вдруг всхлипнула.
— В отличие от моего урода, Надин муж ее любил. Альберт мужик был — глыба, не то что мой — сморчок гнилой.
— Любил? — удивилась Александра.
— Да, любил, — опустила голову Марфа и глухо продолжила: — Это была трагедия великой любви, такой любви, о которой мы только в книжках читаем.
— Так, значит, Надежда действительно сама повесилась? — вырвалось у Александры. — От великой любви?
— А вот это не факт, — горько усмехнулась Марфа. — Очень много странного во всей этой истории. Жаль, что Надя в последнее время отдалилась от меня. Да и я, к сожалению, была слишком занята собой.
— Значит, вы все-таки думаете, что Надежду убили? Почему?
Марфа саркастически хмыкнула:
— Думаю, кому-то она сильно мешала.
— Чем она могла мешать? — удивилась Александра.
— Понятия не имею. Может, кому-нибудь дорогу перешла, я же не знаю, чем она в последнее время занималась, — замялась Марфа.
— А как же все эти разговоры про дом, который убивает?
Марфа мгновенно протрезвела и взглянула на наручные часы.
— Ой, что-то я припозднилась, пора домой. — Она вскочила. — Спасибо за гостеприимство.
— Давайте вызовем такси, — вскочила Александра.
Гостья отчаянно замотала головой:
— Нет, нет, не стоит, поймаю машину на улице. Заодно прогуляюсь немного.
Александра вызвалась ее проводить.
На улице шел робкий снег и тут же таял в темных лужах. Стояла промозглая осенняя погода.
Александра зябко поежилась.
— Как время летит. Казалось бы, недавно палила жара, было лето, и вот уже зима подкралась.
— Действительно, — откликнулась Марфа. — Время летит мгновенно. А раньше тянулось, словно резина.
— Просто раньше было много свободного времени, — засмеялась Александра. — А сейчас каждая минута забита под завязку.
Марфа рассеянно кивнула.
— Наверное.
Она о чем-то глубоко задумалась.
После недолгого молчания Александра спросила:
— А у Надежды Барятьевой были близкие родственники, сестры или братья?
— Это мне неизвестно, — скривилась Марфа. — Думаю, что нет, если бы родня имелась, на похороны бы приехали, а никого не было.
— Может, вы просто их не узнали?
— Да Надежду в последний путь маленькая кучка народу провожала, и все мне знакомы. Так что никого из ее родных на похоронах не было.
Александра сокрушенно вздохнула:
— Надо же! И кто же проводил ее в последний путь?
— Прислуга, Луиза Загоруйко, я и несколько ее знакомых.
— И все?!