— Хорошо ты придумал, — потягивая шампанское, бросил Бенедиктов. — Меня трудно чем-нибудь удивить, но ты удивил. Вся эта заграница надоела, а тут у тебя все такое настоящее, русское, родное. А какой колорит! Здорово!
— Здесь русский дух, здесь Русью пахнет, — с пафосом продекламировал Альберт.
— Отлично все устроил, я как будто в девятнадцатом веке побывал, моя Аленка вообще без ума.
— Это лучший век в истории моего рода, — гордо произнес Альберт. — Стараюсь воспроизвести время как можно достовернее.
— Черт возьми! Я никогда не думал, что с таким удовольствием буду слушать какие-то романсы.
— Мои коллеги-артисты стараются, — довольно улыбнулся Альберт.
— Слушай, а давай я к тебе на вечер приглашу какую-нибудь звезду.
— Если это возможно, буду безмерно счастлив! — воскликнул Альберт. — Только сколько это будет стоить?
— Ерунда! — хохотнул бизнесмен. — Пятьдесят процентов оплачу я.
— И все же сколько? — насторожился Альберт.
Бенедиктов шепнул ему сумму на ухо.
Вечер, на котором пела известная оперная дива, приглашенная Бенедиктовым, явился триумфом для Барятьевых. Близлежащие переулки и улицы вряд ли видели такое количество дорогих иномарок. Дамы блистали невиданными нарядами, а мужчины — элегантными фраками.
Мощный, волшебный голос певицы свободно лился из открытых окон и растворялся в удивительном весеннем вечере, напоенном нежным запахом сирени и горечью смолистых тополиных почек. Случайные прохожие, прилипнув к металлическим прутьям забора, замирали от восторга, внимая неземным звукам.
Альберт был на седьмом небе от блаженства. Правда, размер гонорара оперной дивы немного омрачал радость, но стоимость билетов с лихвой покрыла все расходы.
Наденька с Марфой летали, словно на крыльях, Марфа даже забыла о кавалерах, так согревал ее душу большой куш.
— Надька, у меня гениальная идея созрела! — азартно шептала она. Щеки и лицо ее горели от возбуждения. — Мы такое забацаем! К нам весь бомонд ломиться будет, денег заработаем немерено.
После концерта начался бал, и певица открыла его вальсом в паре с хозяином.
Празднество продолжалось чуть ли не до утра, и гости лишь на рассвете покинули дом.
Галантно целуя ручку оперной диве, Альберт с немым обожанием бросил на нее самый пленительный взор, который он когда-либо бросал на женщину. И дива откликнулась. Грудь ее от частого дыхания заволновалась, и она, покраснев, произнесла:
— Буду несказанно рада посетить ваш музей вновь, у вас здесь чудесно. Звоните.
Проводив ее лимузин, Альберт поплелся в дом.
Но на ступеньках ему внезапно стало дурно. В глазах потемнело, спина похолодела, и по ней заструились ледяные струйки пота. Ватные ноги перестали слушаться, и он рухнул на лестницу.
На шум прибежали Наденька с Марфой. Они попытались поднять Альберта, но это оказалось им не под силу. Помогли официанты, они отнесли хозяина в спальню и уложили на кровать.
Перепуганная Наденька вызвала «Скорую помощь».
Альберту сделали укол, но это не помогло, требовалась госпитализация. Наденька поехала в больницу вместе с мужем.
В приемном покое она столкнулась с Инной. Оказывается, она работала в этой больнице. Забыв распри, Надя умоляла родственницу помочь Альберту.
— У Альберта гипертонический криз, — с укором произнесла Инна. — Что я могу сделать? Как только его положат в палату, я тебе позвоню, а сейчас езжай домой.
— Как уезжать? — растерялась Наденька. — Я не могу его бросить!
— Сейчас ты ему только мешаешь, — холодно процедила Инна.
Наденьку покоробили слова и тон родственницы, но она сдержалась.
— Инночка, пойми, я не могу Альберта оставить! Мало ли что? Я не хочу остаться вдовой.
Инна опомнилась. Ей совсем не улыбалась перспектива в виде молодой наследницы, и она уже мягко произнесла:
— Пожалуй, ты права, ему нервничать нельзя. Хорошо, посиди здесь, — кивнула она на ряд кресел.
Наденька уселась напротив двери, куда завезли ее мужа.
Инна прошмыгнула в соседний кабинет, и оттуда послышался ее голос:
— Альберт Барятьев — известный артист, политический деятель. Его нужно положить в отдельную палату.
В ответ послышался мужской басок, который кому-то отдал распоряжение, и вскоре каталку с Альбертом вывезли из кабинета. Крепкий санитар в сопровождении молоденькой медсестры повез Барятьева к лифту. Наденька бросилась за ними.
— Я его жена! Ему необходимо мое присутствие!
Медсестра скептически усмехнулась.
— Сейчас больному только доктор нужен, а еще покой.