Александра безнадежно махнула рукой.
— Это бесполезно, в них словно черт вселился.
— Сочувствую. Если помощь будет нужна, звоните.
— Непременно. А вообще в этом доме был живой музей рода Барятьевых, и хозяин много разных чудес придумал и много слухов пустил.
— Я так и думал, — вздохнул Суржиков. — Теперь понятно, откуда у клада ноги растут. У меня будет к вам одна просьба, Александра, — внезапно произнес он. — Не трогайте кладоискателей, то есть если они, конечно, не станут разрушать дом, присматривайте за ними, в случае чего обязательно звоните мне.
— Хорошо, — кивнула Александра. — Буду сообщать, как идут поиски.
— Договорились, — повеселел Суржиков.
Глава 59. Гибель Барятьевых
1990-е, Москва
После звонка Нади Марфа схватила такси и помчалась к подруге.
На улице уже стемнело. Только что прошел весенний дождь, и воздух был свеж и чист. Теплая влажная земля во дворе дома дышала невидимой жизнью. Упрямо проклевывались наружу и тянулись вверх упругие, плотные, бледно-зеленые ростки. Набухшие на деревьях почки едва слышно щелкали, раскрываясь.
Марфа взглянула на особняк Барятьевых. Свет горел только на втором этаже. На звонок домофона никто не отвечал. Марфа подошла к входной двери и потянула ее за кольцо. Дверь оказалась заперта.
Чувство острой тревоги обдало ее ледяным холодком. Марфа обошла дом и остановилась у черного входа. Поднялась на крыльцо и толкнула дверь, которая с легким скрипом открылась. Глаза быстро привыкли к темноте, Марфа на ощупь двинулась вперед. Держась за перила, она тихонько поднималась по лестнице.
Где-то наверху слышались неразборчивые голоса.
Поднявшись на второй этаж, Марфа поняла, что шум исходит с чердака, и ясно услышала женский голос:
— Теперь эта уродина не помешает нам.
Раздался мужской голос. Мужчина говорил быстро и неразборчиво. В ответ женщина засмеялась. Раздался звук волочения по полу. Что-то упало, заскрипели доски под чьими-то шагами.
— Хорош, хватит! Пойдем отсюда! — воскликнула женщина.
Не дожидаясь, когда ее обнаружат, Марфа опрометью кинулась по лестнице вниз. По пути на что-то наткнулась, что-то загремело. Она вылетела из дома и понеслась по улице.
В беспамятстве от охватившего ее ужаса Марфа пробежала метров сто, завернула за угол и только тогда остановилась и перевела дух. Сползла на корточки и замерла. Во дворе было темно, но Марфа различила две чернеющие тени, отделившиеся от запасного входа особняка. Неизвестные пересекли двор и исчезли в противоположном от нее направлении.
Подождав минут двадцать, Марфа с бьющимся сердцем вернулась к двери черного хода. Подергала ее, дверь оказалась заперта.
Дрожащими руками Марфа набрала номер телефона Нади, но ей никто не ответил. Шестым чувством Марфа понимала, что Наденька уже никогда не ответит. Какая-то страшная усталость, жуткая пустота навалилась на нее, хотелось выть от дикого отчаяния. В подсознании отчаянно билось: «Нади больше нет. Нади больше нет…»
Ощущение опасности шевельнулось в ней лишь тогда, когда она услышала приближающиеся шаги.
Вскочив, Марфа помчалась подальше от дома Барятьевых к шумному проспекту, где можно было затеряться среди людей и забыть этот кошмар хотя бы на время.
Приехав домой, она первым делом хотела позвонить в полицию. Но не сделала этого.
«Все равно уже поздно, — подумала она. — Наде уже не поможешь, а меня потом затаскают по судам и следователям. Да и убийцы могут до меня добраться».
Тело хозяйки обнаружили на следующий день ее помощницы по хозяйству, вернувшиеся с хозяйской дачи. Надя отправляла их подготовить дачу к выписке Альберта из больницы. Они нашли Надежду на чердаке, женщина болталась в петле.
Марфу тоже вызывали к следователю, но она была как во сне и автоматически отвечала на все вопросы. Ее состояние списали на потрясение от смерти подруги и не обратили на ее сильнейший стресс должного внимания.
После смерти Наденьки Марфа осталась совершенно одна. Только сейчас она поняла, что подруга значила для нее. Плакать Марфа не могла, все омертвело внутри ее, глаза были сухие до рези, и трудно было выжать хоть одну слезинку. Внутри же, в месте, где должно находиться сердце, жгло и пекло безжалостно. Вместо сердца там царила безлюдная пустыня, где не было места ни жизни, ни чувствам.
Только во время похорон она на мгновение ожила, у нее сильно сжалось сердце, и хлынули слезы при виде маленькой, худенькой, жалкой, всеми покинутой Наденьки.