Небольшая траурная процессия, завершаемая жадными до сенсаций журналистами и телевизионщиками, брела за гробом по заросшему кладбищу.
У могилы сняли крышку гроба для прощания, и вдруг пошел дождь.
Капли дождя попали на лицо Наденьки, и Марфе показалось, что умершая плачет. Это было настолько живо, что Марфа от внутренней боли вскрикнула.
Бросив в могилу прощальную горсть земли, Марфа немного постояла и пошла к машине.
Чтобы прилично похоронить подругу, Марфе пришлось собирать деньги по знакомым, друзей у Нади, кроме нее, не оказалось, и она собрала сущие копейки. Байзюк наотрез отказался дать денег жене на похороны подруги, и Марфа продала свой перстень.
От Барятьева скрыли смерть жены, но, несмотря на это, ему вдруг непостижимым образом стало хуже. Альберт пришел в сильное беспокойство и требовал, чтобы срочно пришла Наденька, врачи отводили глаза, не зная, что сказать. Внезапно он перестал спрашивать о жене и молча заплакал.
К вечеру того же дня Альберт Барятьев впал в кому и вскоре умер.
Марфа пришла с большим букетом цветов в театр проститься с Альбертом и всплакнула. Было больно, вспоминались совместные с Наденькой и Альбертом счастливые, яркие дни, живой музей, балы, встречи. Марфа невольно улыбнулась. Теперь Наденька навсегда со своим любимым Альбертом, навечно!
Альберта похоронили рядом с женой. Над их могилами поставили два деревянных креста.
На сорок дней Наденьки Марфа съездила на кладбище и положила на могилы супругов алые розы. Постояла, погрустила и поехала в свой любимый ресторанчик.
В ресторане она столкнулась с охранником мужа Вадимом.
— А ты что здесь делаешь? — изумилась Марфа.
— Зашел поесть, — ответил парень.
— Не хило, — усмехнулась Марфа. Ресторанчик был не из дешевых. — Так, может, мне компанию составишь? Помянем мою подругу, сегодня ей сорок дней.
— Да запросто, — согласился Вадим.
Они устроились за столиком и, пока ждали официанта, тихо переговаривались.
— А что случилось с подругой? — поинтересовался Вадим.
— Повесилась, — вздохнула Марфа.
— Так ее что, не отпевали?
— Отпевали, — обиделась Марфа. — Она крещеная была.
— Но она же самоубийца, а самоубийц не отпевают, — не унимался Вадим.
Марфа не стала посвящать Вадима в то, что уговорила священника отпеть Наденьку, пояснив, что сердцем чувствует, что покойная не накладывала на себя руки. И священник пошел ей навстречу, Наденьку отпевали, правда, каким-то особым образом, но отпевали. Она пожала плечами.
— Думаю, ты не прав, видимо, самоубийц отпевают, но специальными молитвами.
Подошел официант и принес закуски, воду и вино.
Вадим в предвкушении потер руки.
— Я голодный, как зверь.
Марфа подняла бокал с вином.
— Давай помянем рабу божью Надежду.
Молча подняв бокал, Вадим выпил и принялся за закуску.
— И с чего она вдруг решила уйти из жизни?
Помрачнев, Марфа вздохнула:
— Из-за мужа, наверное. Муж у нее смертельно был болен, тоже умер недавно.
— Вот это да! — потрясенно произнес Вадим. — Какая женщина! Конечно, ее надо помянуть. Царство ей небесное.
— Только вот не пойму, почему она оставила без помощи умирающего мужа? — буркнула Марфа.
— Действительно. Странно.
— Вот и я думаю, странно, — отозвалась Марфа.
Она старалась не вспоминать страшный вечер и голоса на чердаке в доме Барятьевых, когда погибла Наденька, и почти убедила себя, что подруга совершила самоубийство.
Глава 60. Бунт кладоискателей
Наши дни, Москва
Первой в гонке за сокровищами с дистанции сошла Луиза Загоруйко. Возвращаясь вечером домой с работы, она поскользнулась на льду, сильно ударилась головой и попала в реанимацию.
Александру удивила нечеловеческая радость, с которой встретили эту новость остальные кладоискатели.
— В реанимации?! — с горящими глазами возбужденно воскликнула Павлина. — Вот увидите, она не вернется! Так что давайте делить заново проценты.
Виолетта, целыми днями торчавшая в доме вместе со своим муженьком, охотно поддержала Павлину.
— Если она в реанимации, дело очень серьезное. Но, увы, это судьба, и тут ничего не попишешь, — лицемерно вздыхала жертва любви Альберта.
Серафима с Марией льстиво поддакивали. Лишь Зинаида сердито хмурилась.
— Погодите человека хоронить, пока он живой, не по-христиански это, Луиза еще выкарабкается. Ведете себя как злыдни! — ворчала она себе под нос.
Но кладоискатели были словно одержимые: делили проценты, спорили, орали до хрипоты.