- Решила, - всплеснув руками, рыжеволосая широко улыбнулась, обнажив свои слегка кривые зубы, которые на удивление добавляли ей невинного шарма.
Она развязала подол платья, прикрыв свою изношенную обувь. Оглянувшись на дверь трактира, где сейчас трудился её дядя, он же приёмный отец, девушка слегка скривилась в сожалении о принятом решении. На мгновение потупив взор в пол, Данута решительно развернулась в сторону выхода со двора на улицу и направилась туда, где её точно не ждали в этот вечер.
* * *
Эмилия стояла в ста шагах от старого особняка и нерешительно смотрела на него. Во тьме, озаряемый лунным светом, он имел еще более пугающий вид. В этом доме случилось три трагедии её семьи. И как самое большое наказание, их прислали именно в этот дом.
- Не стоит замерзать, - к ней приближался Эрнест, держа в руках шубу. – Это не скажется положительно на твоём здоровье.
Он накинул поверх её пальто шубу, что выглядело нелепо, но определённо тепло.
- Брат подготовил комнаты для ночлега? – слегка уставшим голосом спросила брюнетка.
- Да, он подготовил комнаты где есть камин. Не сказать, что там будет приятно, но точно тепло. Он забил окна, прочистил камин и разжег огонь. Спать придется на полу.
- Хорошо, - девушка еще раз тяжело вздохнула, - я услышала тебя, брат.
За их спинами стали слышны приближающиеся шаги и тяжелое дыхание. Брат с сестрой повернулись в сторону шума. Со стороны города, вдоль леса к ним приближалась девушка. Её рыжие волосы под лунным светом имели медный оттенок, а сама она выглядела как раздувшийся снеговик, который изо последних сил перекатывается с места на место, потихоньку продвигаясь вперёд.
- Ты же та девушка из трактира, - узнавав пришедшую, с недоумением произнесла Эмилия.
- Данута, - задыхаясь, произнесла рыжеволосая, остановившись от молодых господ в паре шагов. – Меня зовут Данута.
- Почему ты здесь так поздно, Данута? – обеспокоено спросил Эрнест, посматривая в сторону города, словно ожидая увидеть монстра. – Опасно ходить так поздно.
- Да-да-да, - с иронией в голосе согласилась девушка. – У меня вопрос: как много вы собираетесь платить?
Эмилия окинула девушку ироничным взглядом. Все присутствующие прекрасно понимали, что девушка от которой жутко тянет рыбой, не та прислуга, на которую наниматели рассчитывают, но также и то, что дальше будут приходить только хуже.
- Достаточно, чтобы скопить денег на старость, - слегка надменно приподняв бровь, ответила брюнетка.
Её холодные голубые глаза выглядели еще прекрасней на фоне холодного мрачного здания, купающегося в свете полной луны, которая начала освобождаться от оков душных туч. Белая кожа, смолянистые волосы. Она была прекрасна в своем проявлении надменности и холода. И это зачаровало Дануту, а не отвратило. В Эмилии было всё то, чего была лишена рыжеволосая по своей природе.
- Меня это устраивает, - согласилась девушка, не сводя глаз, теперь уже со своей госпожи.
- Хорошо, следуй за мной, мне нужно представить тебя.
Брюнетка взяла брата под руку и они направились в особняк. Здание было мрачным и казалось совершенно нежилым. В этот момент, Данута впервые задумалась о том, что возможно зря пришла в ночь. Но днём она не смогла бы. Её бы просто не пустили. А с такими вопросами и того хуже, отдали бы замуж за старика из соседней улицы, который вот уж как второй месяц увивается за ней, всё захаживая в трактир и принося ей по цветочку. Дрожь пробежала по телу девушки от мысли о подобном замужестве. И она поспешила за своими нанимателями.
Подходить к зданию было страшно. Последний раз оно было объято пламенем, когда рыжеволосой девочке было четыре года. Здесь работала её мать. Здесь она и сгорела со всеми работниками. Сама девушка не знала, за что дом считался проклятым и прибежищем дьявола, но, как и все жители, старалась не подходить к нему. Теперь же сама добровольно шла, в надежде на то, что её участь будет совершенно иной. И, возможно, всё же, она хотела побыть рядом с мамой…
Четырехэтажное здание, поросшее диким виноградом, без окон и с обгоревшими дверьми. Центральные большие двери лежали внутри помещения. Когда-то они были сорваны с петель и после никто их не ставил на место. Снег сильно запорошил холл. Можно было даже сказать, что первый этаж не отличался от улицы, ведь внутри даже местами рос кустарник. И единственным освещением был свет проникающий сквозь огромные окна.