В центре холла, выводя рисунки на снегу, стояла девочка десяти лет. Она была одета в красивое длинное пальто, а на голове была меховая шапка. Сложно было сказать, чей это ребенок, но родовым сходством был небесный цвет глаз.
- Виола, - Эрнест позвал девочку и та поспешила к нему. – Это моя дочь, - представил девочку, молодой мужчина, что сильно удивило Дануту, ведь сам он выглядел едва ли на двадцать пять лет, что уж говорить о тридцати годах. – А это Данута. Наша новая служанка.
Девочка скривилась и прикрыла нос.
- Папа, от неё пахнет.
Рыжеволосая улыбнулась. Дети всегда говорят правду в лоб и обижаться не имело смысла. Это была правда. Как и правда то, что все её вещи имели рыбий запах. Никто не стал комментировать слова девочки, просто проигнорировав их.
- Вы долго, - со второго этажа раздался невероятно низкий мужской голос, а после и шаги по ступенькам.
Благо лестница в данное время освещалась полностью, и человека, появившегося на ступеньках, можно было рассмотреть, как днём. Он вышел на свет ровно настолько, чтобы можно было рассмотреть присутствующих и ни ступенькой ниже.
- Это, Эрик, наш старший брат, - небрежно прокомментировала Эмилия.
Родственную связь нельзя было оспаривать. Всё те же холодные голубые глаза, внимательно смотрели на Дануту, словно пытаясь понять, чего можно от неё ожидать. Высок, широкоплеч, так же надменно красив, как и сестра. Вот только его волосы были абсолютно белыми. Невозможно было понять, таковы они от природы, или это седина так рано покрыла его голову. Волосы короткострижены, но подобно снегу отдавали блики лунного света, что не могло не привлечь внимание.
Сердце в груди Дануты сжалось до предела и казалось она больше не в силах сделать вдох. Сейчас ей впервые стало стыдно от того, как она выглядит и от этого сделать вдох казалось еще труднее. Её лицо было красным от постоянных поцелуев холода и только от этого оно не могло стать еще более красным от стыда испытываемого девушкой. Это была любовь с первого взгляда. И девушка понимала, что с ней происходит, но не могла унять свои эмоции. Она потупила взор в пол, совершенно не выдерживая настороженного взгляда мужчины.
- Эрик в бывшем военный, - откомментировал Эрнест, держа за руку дочь, а после улыбнулся сам себе. – Хотя военные бывшими не бывают, так ведь брат?
- Я так понимаю, мне нужно подготовить еще одну комнату? – словно не слыша сарказма брата, Эрик обратился к сестре и не дожидаясь ответа, недовольно вздохнув, он отправился обратно наверх.
- Предупреждаю, у него скверный характер.
Эмилия недовольно скосила глаза на лестницу, а после и вовсе направилась вслед за братом, на второй этаж. Рыжеволосую девушку же уже ничего не волновало, кроме того, как ужасно она выглядит в данный момент.
- В этом доме есть всего три правила, которых придерживаемся даже мы, - Эрнест, оставшийся вместе с Данутой, внимательно посмотрел на неё, не замечая душевных терзаний девушки, он начал её наставлять. – Не выходить из комнат с полуночи до четырёх утра. Не спускаться в подвал. Не заходить в комнату управляющего дома. Привилегии, при которых эти правила не имеют силы, есть только у управляющего. Если ты не будешь их нарушать, всё будет хорошо. А теперь пойдём наверх, здесь слишком холодно.
Девушка послушно последовала. Первым делом мужчина показал где чья комната, не открывая двери, чтобы не показывать, как дела обстоят внутри. И последней, была её комната. На том же этаже, но в конце коридора. Пустые обугленные стены нагоняли тоску и это помогало Дануте утихомирить сердце. Её комната была абсолютно пустой и только разгорающийся огонь в камине, добавлял теплых красок.
Данута робко вошла в помещение. Эмилии здесь не было, а Эрнест ушел в свои покои. Эрик тем временем заканчивал заколачивать окно.
- Это на несколько дней, пока торговец не привезет стёкла, - не поворачиваясь, произнёс мужчина. – Вообще ближайшие дни тебя ожидает много работы. Ты понимаешь куда пришла работать?
С последним вопросом он повернулся и грозно уставился на девушку. Её дыхание перехватило, а сердце, кажется, и вовсе остановилось. Она не могла ни ответить, ни даже отвести взгляда, оцепенев на месте.