Глава 7. Не бывает глухарей, бывают невнимательные или подкупные копы. Всегда есть явные улики. Всегда останется хоть крупинка от которой косичка начнет расплетаться. Я собрал много информации, которая не продвигает меня. Значит я не нашел еще эту крупинку. У меня мало опыта, но я всегда внимательно слушал, о чем говорят полицейские. Эта информация гораздо важнее той, которую дают в университете. На учебе только шаблонные правила и законы. Это базовый уровень, но на этом далеко не уедешь. Я слышал, как копы обсуждали сколько им денег предложили, чтоб водителя не решали прав, или дело было на столько сложным, что его закрывали просто так. Я всегда поражался этому и с отвращением смотрел на таких людей. Я всегда хотел справедливости, меня этому учили мои родители. Пусть у них в карьере всю жизнь было тяжко, но все же это те люди, которые привили ко мне честность, доброту и дали хорошее воспитание. А что случилось в жизни подкупных полицейских, я даже представить не могу. Разве можно ценить деньги больше людей? Еще немного подумав, я решил прочитать, что Нэнси записывала последним. «10.04.1991. Уже почти как 2 недели прошло после исчезновения Лилит. Я не смирюсь с тем, что она погибла. Я в это не поверю, пока не увижу улики своими собственными глазами. Скотт пропадает на работе, не берет во внимание ни одно другое дело. Все время тратит на поиски. Мы отдаем себя до последнего, чтоб найти хоть что-то. Скотт старается разобраться, но ему мешают, точнее, говорят, что мешает он. У него забрали это дело, по закону он не может его вести. Но он продолжает, скрывая ото всех. Дела идут плохо. Я передала своих больных другим врачам, потому что не могу вывезти нагрузку, я не хочу, чтоб из-за моих личных переживаний пострадали невиновные. Но вскоре надо будет входить в режим, иначе мы останемся без денег. Эндрю я отдала своей маме на неопределенный срок. Думаю, в этом доме слишком негативная обстановка для ребенка. Я им помогаю как могу, пересылаю деньги, приезжаю, потому что очень скучаю по моему сыночку. Боюсь, он не сможет меня понять, когда вырастет. Будет думать, что я его бросила. Но я просто не могу это вынести, мне слишком тяжело. Надеюсь, я смогу ему это все объяснить позже, а он сможет понять и простить меня. Все считают своим долгом прийти и поддержать, как будто от этого что-то изменится. Меня начинают злить эти бессмысленные действия. Можно организовать дополнительный отряд по поиску улик, можно сделать хоть что-то, но люди поддерживают позицию, что Лилит больше не вернется. Пусть не верят, мы сами найдем ее, мы все для этого сделаем, но я больше не хочу видеть этих людей на пороге своего дома.» «22.04.1991. Сегодня мы узнали, что дело закрыто. Нашу дочь признали мертвой! Сказали, что следов, указывающих на другой исход, просто нет, но все прекрасно знают, что и следов ее гибели тоже нет. Конечно же кроме ее вещей рядом с рекой. Этого просто не могло быть. Лилит не ходила никогда этим путем, без взрослых, точно бы туда не пошла. Тут какая-то путаница. Скотт устроил в участке скандал из-за чего его отстранили на неделю от работы и запретили появляться в участке. Почему именно с нами случаются эти беды. Мы не бросим нашу дочь. Мы сами все узнаем. Мы сделали небольшой ремонт. Меня раздражает этот белый цвет радости, когда я каждую ночь провожу в слезах. Я купила черную мебель, хоть все и говорят, что этот цвет угнетает, он хотя бы не напоминает об этих светлых и счастливых днях, воспоминания о которых опять наворачивают слезы. Меня, наверное, посчитают сумасшедшей, но в этой ситуации мои действия сможет понять только мать, потерявшая ребенка. Я стараюсь, я держусь, но как же мне тяжело, когда, такое чувство, что весь мир против нас.» «01.01.1992. Я совсем перестала делать записи в ежедневнике. Даже не знаю зачем начала сейчас. На моей душе пустота. Все празднуют, у всех праздник, а мы уже почти год живем в трауре. Мы со Скоттом все еще глупо надеемся, что это был страшный сон и мы сейчас проснемся, а наша малышка прибежит из школы с ее очаровательной улыбкой на лице и будет рассказывать во что она играла на перерывах. Потому что ни один любящий родитель не бросит своего ребенка, не оставит расследовать дело полицейским, которые уже спустя 3 недели бросили эту папку в мусорку. Я им это никогда не прощу. Когда найдется мой ребенок, я сама лично проведу их до тюрьмы, всех и каждого за то, как они поступили. Мой муж смог найти хоть какие-то зацепки. Лилит общалась перед происшествием с Хлоей, тогда почему она об этом не сказала. Но Элис напрочь отказывается разговаривать с нами без постановления. Я всегда считала ее странной женщиной, но поступать так, при том, что у нее самой есть дочь, это слишком. С нами перестали все общаться, обходят дом стороной. Я рада, что люди наконец перестали приходить к нам и скрывать свое безразличие под масками волнующихся людей. Те, кто раньше вели себя как друзья, сейчас пускают слухи. Ни я, ни мой муж бы никогда не подняли руки на наших детей. За всю жизнь мы ни разу не допускали такого, хотя малыши часто капризничают, мы обходились словами. Все это видели и знали, что же сейчас поменялось. Странно после этого называть лицемерами нас.» « 15.01.1992. Я наконец-то вернулась на работу, со мной все так же почти никто не разговаривает, кроме моей верной подруги Элизабет Голд. Она всегда видела во мне то, какая я на самом деле. Она не может иметь детей, но всегда сидела с моими, когда мы со Скоттом задерживались на работе или хотели устроить романтический вечер. Я знаю, что этот человек один из немногих, кто не предаст меня и будет верить в правду, а не слухам. Остальные такие люди прячутся, ведь все, кто считает не так как СМИ, автоматически становятся изгоями. Элизабет наблюдала за моими больными, пока я приходила в себя. Благодаря ей, я еще не сошла с ума в одиночестве на работе, у нее для меня всегда есть свежие новости в разных направлениях, и она единственная, кто не говорит каждый раз о своих сожалениях, а помогает- незаметно узнает у окружающих информацию, с ее смекалкой ей смело можно идти в помощники детектива, она кое-что узнала, о чем сообщит мне позже, когда сложит картинку воедино.» На этом записи обрываются. Странно. Она не похожа на вышедшую из ума женщину. Все слишком запутано. Появляются новые личности, которые по итогу не приводят ни к чему. Иной раз мне кажется, что я и правда не дорос до таких преступлений. Может мне еще рано таким заниматься? Может я взял на себя слишком много? А вдруг и правда преступник уже замел все следы и отдыхает где-нибудь на островах. У меня заболела голова от размышлений. На часах уже 2 ночи. Я сидел и пересматривал все бумаги заново, пытаясь найти что-то новое. Я не оставлю это просто так. Не зря я сюда приехал. Не зря я потратил столько времени. Раздался звонок телефона, услышанный голос напомнил мне мисс Джонс. – Здравствуйте, Лиам. Вы сказали звонить вам в любое время, надеюсь, я вас не разбудила. – Здравствуйте, мисс Джонс. Ни в коем случае. Вы что-то узнали? –Да. Приезжайте сейчас на территорию школы. У меня для вас хорошие новости. – 15 минут и я буду. Недолго думая я завел мотор и рванул в школу. Я ехал на столько быстро, на сколько мог. Я не люблю гонять, но меня не пугает скорость. В 16 лет я часто катался на байке, но сейчас мне это не приносит особо удовольствие. Однако, если случается что-то важное, мой спидометр зашкаливает. Наконец-то сдвиг. Хоть что-то. Но может это будет очередная зацепка, которая не даст результатов? Я приехал через 10 минут после звонка и кинулся к силуэту у входных дверей. Но это была не мисс Джонс. Это была та пожилая женщина- повариха. Но что она тут делает? – Итак, долго не стой на месте. Я введу тебя в курс дела. Мисс Джонс рассказала мне, о чем ты ее попросил. Мы тебе поможем. Сегодня у одного из охранников был день рождение, поэтому школа не очень сильно охраняется, но тебе нужно сделать все быстро и беззвучно. Я буду стоять здесь, а мисс Джонс около лестницы в подвал, не медли. – Я безгранично благодарен вам. – Потом отблагодаришь, если найдешь то, что ищешь. Ступай. Я прислушался к словам женщины, странно, но я до сих пор не знаю ее имя. Надеюсь, будет время узнать. В школе и правда было очень тихо и темно. На часах 2 ночи, чего я ожидал еще? Я просто не привык к такой тишине в учебных заведениях. Хоть я и оставался до вечера на занятиях, все равно были хоть какие-то звуки, то, что я увидел сейчас, для меня необычно. Я дошел до лестницы, где стояла Лидия. Она аккуратно провела меня до двери в подвале и отдала ключ, сказала заходить самому, чтоб она могла если что меня предупредить. Я зашел в комнату и увидел сте