— Так Вероника обещала вроде свозить в конце августа, нечего душу лишний раз бередить, — уже сквозь слёзы добавила старушка. — Я и без того с дедом каждую ночь говорю, все переживания за день рассказываю, а на могилку в конце лета съездим, как договорились. Все вместе и съездим.
— Ну, раз решили так, пусть так. Вместе — значит, вместе. Ба, я сегодня на обед к Лере иду, ну, к соседке нашей. Сама пригласила, не смог отказаться… С утра у неё занятия с репетиторшей… Потом вместе купаться на пруд пойдём.
— Ты бы подальше держался от этой Леры. Видал, какой у них дом? Сразу понятно: богачи. Будут они с беднотой якшаться? Ей просто здесь не с кем, а тут ты подвернулся. Встреть тебя твоя Лера в городе, мимо бы прошла. Не ходил бы ты, Родя, к ним, нечего тебе с ней дружбу водить.
— Ба, а то я ей жениться предлагаю? И пусть общается со мной, раз других нет. Мне, кроме неё, тоже особо не с кем… Вот разве что с тобой, — парень приобнял старушку, чмокнул в щёку и, взяв со стола огурец, с хрустом отхватил половину. — Ба, пожарь мне просто яйца с колбасой, омлет надоел…
— Так я его уже на четырёх яйцах завела, куда теперь столько добра? Жалко переводить… С помидорами и перцем сделаю — вкуснятина же…
— Ладно, омлет так омлет… Только завтра давай яйца пожарим. А то одно и то же надоело.
Родя сунул остатки огурца в рот и, громко хрустя, включил телевизор. Картинка замелькала вчерашними новостями.
— Надоело ему… А мне нет, — пробурчала женщина себе под нос и уже громче добавила: — На обед лапшу куриную сварю, давно не ели.
— Так я на обед к соседям.
— Супу похлебаешь — и пойдёшь… Чем они тебя там накормят, одному Богу известно.
— Кто ходит в гости на обед, если поел дома? — не унимался парень.
— Да сейчас в гостях только кофе и предлагают… с печеньем. Была я у Павлы, ну, соседки нашей, сразу видать — городские. Я ей щи предлагаю откушать на мясном бульоне, а она мне кофе с кексиками покупными… Название ещё такое чудное… Не, не вспомнить. Съела я этот кексик — прямо сахар голимый. Мои блины с малиновым вареньем ни в какое сравнение с ними не идут. Поэтому ты лучше дома поешь, так, пару черпачков горяченького, чисто для желудка.
— Ладно, — согласился парень, нажимая кнопку на пульте, отыскивая музыкальный канал. — Бульона похлебаю, там только пицца будет.
Позавтракав, Родя вышел в огород. С утра он не стал валяться в борозде, чтобы снять стресс, незачем. Всю ночь парень проспал как убитый, без всяких сновидений. Похоже, эта нехитрая процедура помогла ему с первого раза.
— Ба, может, чё полить? Так я могу, пока время есть.
— Ты бы мне крыжовник собрать помог, вон его сколько поспело.
— Так я руки исцарапаю в кровь, потом в воду полезу, щипать же будет.
— Всегда у тебя отговорки. Тогда смородину собери. Возьми чашку или вон лучше кастрюльку.
— Вот кто твой крыжовник ест? Сама посадила, сама и корябайся с ним.
— Так не я сажала, достался от старых жильцов. Жалко просто так ягоду терять.
— Ну конечно, ягоду жалко, а мои руки — нет.
Парень взял кастрюльку и зашагал в сторону кустов смородины.
— Ба, я Лере немного отнесу? У них совсем ягод нет.
— Неси, неси. И крыжовника нарви, вдруг она его любит. Он очень сладкий.
Подойдя вплотную к колючему кусту, Родя остановился. Его ощетинившиеся ветки угрожающе торчали в разные стороны. Среди мелкой листвы висели большие, пузатые, полупрозрачные ягоды. Парень аккуратно сунул руку вглубь куста, между вздыбившихся колючек, и взялся за тёплую, упругую, гладкую крыжовину. Сорвав её, он тем же путём потащил сжатый кулак обратно, но тут же зацепился за торчавший шип запястьем. Дёрнувшись от неожиданности, Родя, царапаясь обо всё подряд, выдернул руку из веток. На тыльной её стороне заалели две ровные, длинные царапины, из которых мелким бисером выступили капельки крови.
— Чёрт, — выругался парень. Он хотел было в сердцах пнуть куст ногой, но вовремя остановился. Драться с крыжовником — только вредить себе. — Вот же зараза колючая, — ругнулся Родя и разжал ладонь, в центре которой лежала лопнувшая ягода. Из её некогда упругого брюшка вылилась вся желеобразная мякоть. Парень тряхнул рукой, смахивая с пальцев сладкую жижу.
— Ба! — крикнул он. — Крыжовник собирать точно не буду, руку порвал до локтя. Отметина на всю жизнь. Зимой топором его вырублю, чтобы и в помине не было на участке. Никому тогда маяться не придётся. А смородина на каком кусте поспела из двух? На том, что ближе к дому? Или на втором? — озираясь по сторонам, спросил он.