— Родь, а можно личный вопрос? — спросила девушка.
Парень, словно немой бычок, закивал головой. Его взгляд не поднимался к лицу Марины, он всё время притормаживал на уровне её груди.
— А какие тебе девушки нравятся?
— Мне? — переспросил Родя, и руки его сами потянулись к кругленьким дынькам. Он расстегнул две пуговицы и потрогал их руками.
— Можно посмотреть? — спросил он и уставился на Марину, словно телок на корову.
Она от удивления даже перестала дышать.
— Подожди, сама покажу.
Девушка отошла от окна, расстегнула рубашку и, сняв, бросила на буфет, оставшись в одном бюстгальтере. Родя сглотнул слюну.
— Знаешь… У меня… В общем, от моей матери по наследству мне достались…
Родя встал и подошёл к ней.
— Можно я их потрогаю? — словно не слыша объяснений девушки, спросил он.
Марина расстегнула застёжку, и лямки соскользнули с плеч. Перед взором Роди, высвободившись из плена, взлетели вверх два розовых блюдца поверх кругленьких дынек. Соски были неожиданно большими и яркими. У парня перехватило дыхание, он никогда не видел таких. Они не походили ни на чьи другие. Родя наклонился и стал жадно целовать их, посасывая, словно ребёнок.
— Марина, ты такая красавица, — едва различимо повторял он.
Девушка усадила парня на стул и подошла ближе. Он снова принялся целовать эти непомерно огромные соски.
Марина застонала.
— Возьми меня, Шестаков… Возьми прямо сейчас… — шептала она.
Девушка стянула трусики, одной ногой отбросила их в сторону, подняла подол юбки и, повернувшись спиной, перевалилась через стол. Родя, увидев белизну и округлость её бёдер, задёргал ремень, стараясь быстрее скинуть брюки.
— Презервативы на буфете, — отозвалась Марина и махнула рукой в сторону шкафа. — Купила вместе с вином и колбасой, на всякий случай. А вот, гляди, пригодились.
Родя схватил с буфета запечатанный квадратик и замер, не зная, что с ним делать.
— Давай, я сама, — сказала девушка, соскользнула со стола, взяла пакетик, быстро надорвала его и ловко надела презерватив на вздыбившуюся плоть. — Хочешь здесь, или пойдём в комнату? — спросила она и провела пальцем по ярко-розовому соску. Родю даже подбросило вверх от возбуждения.
— Здесь! — выпалил он, развернул её и, скользнув по ложбинке, провалился в теплоту.
И посуда в шкафу ритмично застучала. Марина, осмелев, застонала от удовольствия. Схватившись за её бёдра, Родя притянул девушку к себе, отчего задранная юбка поползла вниз. Парень одним рывком подбросил её обратно наверх, но, зацепившись часами за подол, дёрнул рукой, отчего кожаный ремешок расстегнулся, и дедовский раритет с грохотом брякнулся на пол, но Родя, не замечая потери, продолжил свой сексуальный марафон. Огонь внизу живота обжигал и требовал выхода. Пляска чашек в буфете прекратилась разом. Родя стих. Нагнувшись, он поцеловал девушку в шею, всё ещё держась за её гладкие и упругие бёдра. Марина сама высвободилась из-под него, легонько оттолкнула, после чего с восхищением сказала:
— А ты силён, Шестаков, с виду и не скажешь… Ничего, если я ещё покурю?
Парень кивнул и уселся на табурет. Но перед ним снова возникли две дыньки с большими розовыми блюдцами наверху. Родя потрогал их руками, стал жадно целовать, и кофейные чашки запрыгали в буфете во второй раз.
— Марин, набрось на себя блузку уже, — взмолился парень, надевая трусы. Он собрал вещи с пола и, подняв дедовские часы, залетевшие под стол, направился в соседнюю комнату. Девушка последовала за ним. — Марин, твоя сексуальность мне голову сносит. Надень лучше халат. Похоже, я оказался падок на нестандартность форм, — пытаясь придать голосу беззаботности, сказал парень, набрасывая вещи на спинку стула.
— Хорошо, — быстро согласилась девушка, подошла к шкафу и открыла дверцу.
Пока она переодевалась, Родя надел брюки, уселся на стул возле окна и принялся ногтем впихивать шпильку ремешка в корпус часов. Потом приложил их к уху, но часы безмолвствовали. Парень потряс их, и секундная стрелка снова принялась прыгать по кругу, словно заяц. Родя улыбнулся и сунул часы в карман брюк.
— Хочешь ещё выпить? — спросила Марина, усаживаясь на стул, стоявший напротив. Подтянув рукав халата вверх, она подняла бокал.