— Следуйте за мной, — скомандовала она, и парень на полусогнутых от страха ногах последовал за ней.
Медицина всегда напрягала его. И эта операция не оказалась исключением. На Родю надели белую накидку, такую же, как в парикмахерской, тапочки, а на голову — прозрачную матерчатую шапку на резинке. Завели в операционную, выкрашенную в белый цвет, уложили на стол и, повернув на бок, поставили несколько уколов в правое ухо, которое спустя пять минут онемело. О дальнейших действиях хирурга парень мог только догадываться по отдельным фразам, он прекрасно всё слышал, но ничего не чувствовал и не видел. Наконец Роде сунули в ухо тампон с антисептиком и перевернули на другой бок. Теперь игла несколько раз вонзилась в левую ушную раковину. И снова Родя ничего не чувствовал некоторое время. После манипуляций с ватным тампоном парня усадили на столе и всю его голову обмотали по кругу бинтом.
Когда Родя вошёл в комнату отдыха, то увидел возле окна сидящую на диване девицу с заклеенным глазом. Здоровым она глядела по телевизору какой-то фильм. Парень сел в кресло рядом. Говорить с ней не стал — бесполезное занятие. Он всё равно ничего не слышал. Минут через тридцать медсестра принесла Роде памятку пациента и эластичную повязку, за которую он заплатил заранее. Девушка-практикантка предложила парню выпить чаю, но Родя отказался. Ему не терпелось уйти домой, и он упросил её отпустить его раньше, чтобы не сидеть целый час рядом с одноглазой, нервно дёргающейся девицей, которая, по всей видимости, ждала, когда её заберут отсюда. После того как Родя надел шапку, он окончательно оглох. Если раньше до него доносились хотя бы громкие звуки, то сейчас совсем ничего.
Добирался Родион домой долго — сначала автобусом, потом электричкой, некоторое время шагал пешком. Одно его радовало — к вечеру на улице потеплело, а ветер заметно стих. Родя очень боялся застудить уши. Они и без того разболелись после того, как анестезия стала проходить. Подходя к дому, парень уже хотел кричать от сковавшей его голову мигрени, он даже не предполагал, что операция настолько болезненна. Тут он вспомнил слова Леры: «Сначала нога болела сильно, теперь меньше». Сейчас он чувствовал то же самое и хотел, чтобы его пожалели. И Лера хотела, только он забыл.
Переступив порог дома, Родя тут же запричитал:
— Ба, тащи обезболивающие таблетки, все, какие есть — от спины, от головы, от живота. Выпью всё разом, боль в затылке и висках адовая!
Женщина засуетилась около аптечки и достала из неё цитрамон.
— Ба, какой цитрамон? Тут надо мегалекарство, чтобы сразу в отключку. Как буду ночью спать? Уши горят, терпеть сил нет.
Бабушка достала из серебристого блистера две таблетки и протянула их внуку:
— Вот сильное лекарство, от боли в пояснице принимала, пей. Точно поможет.
Родя пихнул капсулы в рот, запил водой, и только после этого разделся. Всю ночь он не спал. Сидел, опираясь головой на спинку кровати, на которой было повешено свёрнутое вчетверо полотенце. Перед сном парень выпил ещё две таблетки, которые заметно уменьшали боль, он даже временами проваливался в сон, но ровно до тех пор, пока, сползая на бок, не касался ухом плеча. К утру боль стихла, и Родя на пару часов отключился, сделав в подушке выемку для головы. Три дня он толком не спал, не занимался, не мылся и почти не говорил — любое движение порождало неприятную боль в голове. Парень уже сто раз пожалел, что решился на такой безумный поступок.
Присмиревшая бабушка, которой приходилось менять тампоны с антисептиком под повязкой, увидев сине-красные отёкшие уши, так и вовсе потеряла дар речи. Она корила себя за то, что сама подтолкнула внука к этому аду, предложив ему деньги. На четвёртый день Родя уже щеголял дома без бинтов. Уши ещё были большими и красными, но прижатыми к голове. Парень смотрел на себя и не узнавал. Если раньше в основном уши притягивали к себе внимание, то теперь это делали глаза. Без каких-либо кардинальных изменений на лице вдруг появились мягкая линия губ и дерзкий прищур серых глаз, и всё только из-за того, что просто исчезли торчавшие в разные стороны уши.
За все каникулы парень выезжал в город дважды. Первый раз — когда снимали швы, а второй — в парикмахерскую, чтобы привести причёску в порядок. Заживление шло быстро, и доктор был удовлетворён результатом. Родя — доволен тоже. Он уже привык к себе новому и не понимал, почему не сделал этого раньше — сколько бы издёвок можно было избежать?! С Мариной парень не виделся все каникулы, она была занята, да и сам он не настаивал. Ему нельзя было мыть голову две недели, и от него пахло антисептиком за версту. Да и вся эта акробатика в порыве страсти могла нанести вред заживающим ранам. Он хотел удивить Марину девятого числа, когда снова начнётся учёба. А пока качал своё тело, точно следуя предписаниям врача.