В столовой на поминках Родя выпил пару рюмок, чтобы помянуть друга и заглушить боль. Но накануне он не ел и почти не спал, и от спиртного его сильно развезло. Налив ещё одну, он встал, чтобы сказать последние слова и почтить память друга.
— Меня зовут Родион… Родион Шестаков, — начал парень, поднимая вверх руку с полной рюмкой водки. — Я друг детства. Мы в школу в один класс ходили. Вы, скорее всего, не знаете меня… Ну да, я не об этом. Костик… Костя Веснин… Он же умный был… Он бы в органах правопорядка таких дел наворотил. Всех воров и убийц переловил бы… Костик — он же добрый был. Ему каждого обиженного жаль было… Я вот всё думаю: смог бы я так, как он? Поплыть в одну сторону… А ведь я знаю, что плавал он плохо. Очень плохо… Вот сколько раз я задавал себе этот вопрос… Раз сто. И до сих пор боюсь ответить, хотя плаваю я хорошо, и у меня было больше шансов выбраться против течения… Костян, ты знаешь, как я горжусь, что ты мой друг… Ты был им и будешь всегда… Но одно я знаю точно: если бы прыгнул ты, я бы прыгнул за тобой, не задумываясь… — Родя замолчал, потом посмотрел на рюмку. — Пусть земля тебе будет пухом, а для нас ты будешь всегда герой, — парень залпом выпил водку, сел на стул и опустил голову.
Все присутствующие в зале мужчины поднялись из-за стола в знак почтения, молча выпили и, скрипя стульями, сели обратно. Роде снова плеснули в рюмку водки, но он лишь отрицательно покачал головой.
— Вы меня не помните, а я вот вас помню, — произнёс парень, державший в руках бутылку спиртного. — Вы приезжали к нему на работу. В столовке ещё сидели.
Родя посмотрел на парня и узнал в нём лейтенанта, заглядывавшего в буфет.
— Да-да, и я вас помню.
— А вы в город переехали? Не видел вас здесь раньше.
— Да, в город, — соврал Родя, ему не хотелось ничего и никому объяснять. Он вообще ни с кем не хотел говорить. — А вы тоже вели дело Ларисы Кузьминой? — внезапно спросил парень.
— Так о нём все слышали. Похоже, дело рук залётных. А вы откуда знаете?
— А Смирнов, её дружок, где живёт? — не удостоив лейтенанта ответом, снова спросил Родя.
— Так на Пролетарской, дом в конце улицы, номер точно не помню. Но дом деревянный, и ворота синие такие. Так он по делу как свидетель проходит. А вы к чему интересуетесь? — снова спросил молодой полицейский.
Родион взял рюмку с налитой водкой и залпом выпил.
— Надо, — ответил он и встал из-за стола.
Узнав адрес Смирнова, бывшего дружка Лариски, Родя взял такси и поехал на улицу Пролетарскую. Дом с синими воротами нашёл быстро. Около калитки его вырвало — видимо, в машине укачало. А может, последняя рюмка оказалась лишней. Сплюнув на землю, парень подхватил с лавочки снег и потёр им разгорячённое лицо. Стучать в ворота не стал, просто открыл калитку и вошёл внутрь. Собаки во дворе не было.
Взойдя на крыльцо, он начал тарабанить во входную дверь кулаком. Оттолкнув пожилую женщину, показавшуюся в дверном проёме, ввалился в дом и стал искать живущих в нём мужчин. Наткнулся на них в кухне. Войдя в комнату, Родя без каких-либо разговоров стал дубасить мужика, сидящего за столом, того, что постарше — сначала кулаком, потом подвернувшейся под руку разделочной доской.
— Это тебе, гад, за Лариску Кузьмину! Понял?! За Лариску, любил я её, и за Костика… — Родя снова ударил здоровенного парня доской по руке, прикрывавшей голову, — …который знал, что это ты, падла, увёз её в лес. Твоих это рук дело, урод.