— Ба, я к Лере. Видишь свет на втором этаже? Это её окна. Значит, она вернулась, и с операцией всё прошло успешно. Слышишь, успешно!
Взобравшись по лестнице, парень закрыл подпол и с банкой в руках бросился к входным дверям. Накинув на себя пуховик, он натянул шапку и, сунув ноги в ботинки, выскочил на улицу. Добежав до соседских ворот, с силой надавил на кнопку звонка.
— Кого надо? — спросил незнакомый ему голос через домофон.
— Это я, Родион Шестаков, ваш сосед. А Леру можно? Она приехала?
Голос в переговорном устройстве замолчал. Через некоторое время замок щёлкнул, и калитка открылась. Родя в секунду оказался на крыльце дома. Дверь ему отворила пожилая женщина.
— Здравствуйте, а Лера дома? — снова спросил Родя, держа банку с вареньем перед собой.
— Дома, — ответила женщина и добавила: — Проходите на кухню.
Парень ужом проскользнул между ней и дверным косяком, сбросил ботинки и, не раздеваясь, ввалился на кухню. Девушка сидела за столом.
— Лера, привет, я тебе тут крыжовник принёс… Вернее, варенье из него.
Лера улыбнулась.
Старушка вошла в комнату и, кряхтя, встала за спиной парня.
— Чайник, что ли, ставить? — спросила она.
— Ставь, бабуля, будем чай пить. Родя варенье принёс.
Женщина зажгла конфорку, водрузила на неё чайник и вышла из комнаты. Родя поставил банку на стол, а на стул рядом бросил пуховик и шапку.
Девушка снова улыбнулась.
— А уши твои где, Родька? — спросила она.
— А, ты про это? — ответил парень, хватаясь за уши руками и оттопыривая их в разные стороны. — Так, глупость совершил, могу вернуть обратно. Хотя они и без меня мало-помалу возвращаются к прежней форме.
— Не надо, пусть остаются такими. Больно всё это, по себе знаю. Сама с ногой намаялась.
— Но теперь же всё в порядке? Всё хорошо? Верно же?
— Верно, — ответила девушка.
— Так показывай тогда!
Лера аккуратно встала из-за стола. Но Родя уставился не на её ноги, а на торчавший вперёд круглый и упругий живот.
— Вот, — сказала она.
Родя посмотрел девушке прямо в глаза.
— Мой? — спросил он.
Лера кивнула в ответ.
— Сын? — снова спросил Родя.
Она снова кивнула. Парень подскочил к девушке, попытался обнять её, но, не зная, можно ли давить на живот, обхватил со спины и принялся целовать в щёки. На плите засвистел чайник, молодые люди вздрогнули, но никто не пошёл убирать его с огня. Повернув к себе лицо Леры, Родя быстро и без разбору целовал её в лоб, в губы, в щёки, в нос. Он наперёд знал, как будут звать его будущего сына, что у него обязательно будет отец, и что мальчик родится весёлым и лопоухим. А завтра он прямо с утра первой электричкой отправится в город чинить часы деда.
«Гелька — мой ангел»
Жадность и счастье никогда не встречались друг с другом;
неудивительно, что они не знакомы.
Бенджамин Франклин
Алчность сотворила богачей и сама же их погубила.
Овсеп Петросян
Глава 1
Гелька пятнадцать минут крутилась у зеркала, пытаясь пристроить на своей стройной фигурке платье старшей сестры. Платье было ей коротковато, и шов, обозначающий талию, забравшись выше, делал образ куцым и неказистым. Через две недели новогодний вечер, а денег на праздничный наряд так и не нашлось, да и теперь вряд ли таковые вообще найдутся. Декабрьскую стипендию, которую выдавали в первых числах января, Гелька уже потратила на новенькие осенние сапоги, купила по случаю — пока зима, пока скидки… Зимние тоже имелись, без них в уральскую стужу никуда, но они с зашитой наполовину молнией лежали в коробке в ожидании самых трескучих морозов, ибо надевались единожды — утром — и с облегчением снимались вечером посредством расстригания ниток, удерживающих молнию от расползания.
Гелька умела жить по средствам, она экономила буквально на всём, вот и сегодняшнюю сумму она перехватила под беспроцентный заём у одногруппницы Лиды в счёт будущей стипендии, чтобы купить сапоги. Подруга частенько выручала Ангелину, и Гелька при первой возможности возвращала долг, правда, к концу месяца кредитовалась снова. Но такое положение дел не удручало девушку, она относилась к жизни как к игре: чем трудней, тем интересней. Ангелина словно прыгала с уровня на уровень, на ходу придумывая новые варианты прохождения житейских передряг. Доставшиеся от сестры юбки и кофты она ловко перекраивала под себя, из устаревшей верхней одежды, ещё пригодной для носки, создавала модные молодежные куртки, парки[3] и плащи. Она комбинировала придуманные ею образы с яркими платками, шарфами и недорогой бижутерией, чем оживляла их, наделяя индивидуальностью и неповторимостью. Вот и сегодня широкий пояс, цветные бусы и подтянутый кверху рукав значительно улучшили образ, а изящная тонкая шея, стройные ноги, белозубая улыбка и сияющие зелёные глаза с прищуром сделали его неотразимым. Гелька и в халате выглядела красоткой — природа оказалась щедра к ней.