Довезя девушек до общежития и попрощавшись с ними, молодые люди сели в автомобиль, который в первые пять минут, разогнавшись, помчался быстрее, ошибочно полагая, что сброшенный вес является основной массой, но, быстро поняв, что ошибся, «Форд» снова запыхтел и потащился в своем рабочем режиме — скрипя и вздыхая. Только теперь хозяин не замечал этого, он молчал и улыбался, слушая Севку, который ярче обычного комментировал и разбирал плюсы и минусы хоккейного матча. Каждый боялся говорить о Геле, втайне надеясь, что, возможно, именно он тот счастливец, который понравился зеленоглазой красавице.
Телефон Гели этим вечером пропиликал эсэмэской дважды. Первым отписался Павел: «Весь вечер смотрел под ноги, боясь наступить на Вашу туфельку в случае потери, всё ещё надеясь, что я тот принц, посланный судьбой». Вторым — Всеволод: «Геля, я утонул в омуте ваших глаз, может, махнём в кино вдвоём?»
После второй эсэмэски Юлия Андреевна с вопросом в глазах уставилась на Ангелину. Девушка, ёжась под пристальным взглядом, соврала:
— Сестра предложила посмотреть вещи для новогодней вечеринки, но я точно решила, что хочу новое платье. Напишу ей, что заскочу в гости в конце недели, а то неудобно как-то, сестра всё же…
А в ответ юношам полетели следующие послания. Павлу: «Во мне больше от Золушки, нежели от принцессы, предлагаю не торопясь присмотреться к моей персоне». Севе: «Нет, Сев, договорились вчетвером — значит, вчетвером… Увидимся завтра». Вторая эсэмэска от Павла: «Я создам для тебя дворец, Геля, может, завтра рванём в кино вдвоём?»
Геля: «Не напрягайся, двухкомнатная квартира — предел мечтаний. Павел, договорились вчетвером — значит, пойдём вчетвером. Увидимся завтра». Ангелина посчитала, что поступила правильно, ответив всем отказом, ей не хотелось никого обижать. Завтра в кино всё и решится.
Но Юлия Андреевна думала иначе: она тут же написала короткое сообщение Павлу: «Паш, а давай завтра махнём в кино вдвоём? А вместе как-нибудь потом». На что пришёл лишённый эмоциональности ответ: «Юля, договорились все вместе — значит, вместе. Так что до завтра». После короткой переписки молодые люди, оценив свои шансы, набросали план, которого каждый собирался придерживаться в ближайшее время.
Поход в кино всё расставил на свои места. У Всеволода возникло неотложное дело — его младшего брата забыли забрать из детского сада, и тот ревел во всё горло, отказываясь в это верить, поэтому Севке пришлось уйти раньше, не досмотрев фильм до конца. Приуныл и Павел: на его голову свалились две красавицы, и запланированное свидание с Гелей после кино рушилось на глазах. Правда, отсутствие Севки было предпочтительней и давало гарантированный шанс на прогулку под луной, а такого случая Павел упустить не мог, оставалось дело за малым — избавиться от Юлии Андреевны, но это было гораздо легче, чем от Севки.
После кино юноша довёз девушек до общежития, все выгрузились из автомобиля и, переминаясь с ноги на ногу, стали прощаться. И тут Павел быстро и бесцеремонно выпалил:
— Юль, ну, пока. Ангелина, можно тебя на пару слов? — чем удивил Гельку и огорчил Юлию Андреевну до скрежета зубов; ей ничего не оставалось, как проститься и ретироваться. Она нервно зашагала к подъезду, едва сдерживая гнев по отношению к сопернице.
«Ладно, не сегодня, — успокаивала себя девушка, поднимаясь по лестнице. — Я терпеливая, подожду. Раз не гора к Магомету, значит, всё в моих руках».
Открыв дверь и включив свет, Юлия Андреевна встала за штору, устремив свой взгляд на две фигуры около старенького «Форда»; она не слышала, о чём говорили молодые люди, она наблюдала со стороны за движениями, которые о многом могли рассказать.
— Гель, знаешь, я так рад, что ты появилась в моей жизни, — произнёс Павел, решаясь именно сегодня расставить все точки над i. — Я хотел знать, — продолжал парень, — твоё сердце свободно для такого милого и застенчивого молодого человека, как я?
Гельку накрыла приятная волна нежности и теплоты, но мозг отреагировал на заданный вопрос по-своему: нервные окончания закоротило, желудок затрясло мелкой дрожью, произошли непроизвольные толчкообразные сокращения диафрагмы, и вместо ответа из горла девушки вырвался громкий, короткий звук «ик» — в столь ответственную минуту у неё началась икота.
— Ик, ик, ик, — не унималась Геля.