— Паша, мне так хорошо…
Парень от произнесённых слов оторопел, отбросил руку девушки и, развернувшись, кинулся к выходу, хватая со стола открытую бутылку шампанского. В дверях, встретившись с Юлией Андреевной, он оттолкнул её и, перепрыгивая через две ступеньки, устремился по лестнице вниз. Юлька едва поспевала за ним. Правда, она успела вскочить в его старенький «Форд», как тот с рёвом понёсся, не разбирая дороги.
Давя до отказа на педаль газа, Пашка нещадно рвал коробку, бешено переключая скорости. Мотор ревел на весь квартал. Машина неслась со скоростью 100 км/ч — это всё, что она могла выжать из себя. Но Пашка продолжал с остервенением давить на педаль газа. В поворот въехали на той же скорости, мотор машины, не выдержав нагрузок, захлебнулся и заглох. Машина, дёргаясь, проехала ещё пару метров, медленно сползла с дороги и остановилась. Юлька с шумом выдохнула. Бондарь же с каменным лицом, не обращая внимания на девушку, принялся опорожнять бутылку, которую всё ещё держал в руке. Пил он, не останавливаясь, по-мужски медленно глотая сладкую жидкость, а вместе с ней — свои слёзы.
Остаток ночи Павлу снились Гелина грудь, находящаяся в Севкиной руке, её улыбочка и шёпот: «Мне так хорошо…»
Глава 5
В аэропорту в зоне ожидания вылета среди тысячи улыбающихся и счастливых лиц серыми пятнами выделялись четыре человека, сидящих в креслах в разных точках зала: Олег и Костя, весело встретившие Новый год вчера и получившие нагоняй за несоблюдение спортивного распорядка сегодня, Пашка Бондарь и Сева Дружинин, ещё вчера не разлей вода, а сегодня — уже бывшие друзья.
— Паш, мне надо поговорить с тобой…
Бондарь вздрогнул и перевёл отсутствующий взгляд на говорящего. Севка Дружинин, стоявший перед ним, выглядел фигово: он напоминал бледного мертвяка, без кровинки в лице, с впалыми глазами, с потрескавшимися губами. Он словно ссохся и уменьшился в размерах.
— То, что произошло вчера, — это что-то необъяснимое… — продолжил Севка, с трудом подбирая слова и облизывая языком пересохшие губы.
— Ты ещё извинись, — перебил его Павел.
— Понимаешь, но извиняться-то не за что…
— Так, всё, прекращай, я не хочу об этом говорить, — процедил Бондарь. — Проехали, тема закрыта.
— Я хочу всё объяснить…
— Мне повторить? Я сказал: тема закрыта, — с раздражением произнёс Павел, вскочив на ноги. — Я хочу побыть один, а про дружбу с тобой я постараюсь забыть. Отойди от меня, разговор окончен.
— Бондарь, не глупи, Геля ни в чём не виновата…
Ответом последовал удар справа прямиком в челюсть. Севка, отлетев в сторону, рухнул на багаж дамы преклонных лет, которая тут же начала причитать о вероломстве и хамстве русских туристов. Причитания длились всего пару секунд, драка закончилась так же неожиданно, как и началась. Свалив противника одним ударом, Павел с невозмутимым лицом взял свою сумку, перешёл в другой ряд и, с шумом усевшись в кресло, уставился в окно. Инцидент исчерпал себя, и все мирно расселись по своим местам. Остались лишь обида двух некогда родных людей и парень, лежащий на полу. Доктор, сопровождавший команду на матч, оказался поблизости, он подошёл к Дружинину, поднял его и усадил парня с блуждающим взглядом в кресло. Севка находился в нокауте, и его пришлось приводить в чувство нашатырём.
— Всеволод, ты хреново выглядишь. Пил вчера? — поинтересовался Иван Иванович, прощупывая пульс у юноши. — У тебя сердце скачет, как у зайца во время погони. А ну-ка, вставай, пойдём-ка, я тебя внимательней осмотрю, померяю давление. Ты не отравился ли вчера?
— Да вроде нет, всё вчера было нормально, особо не ел и не пил, мне же на игру вылетать, я соблюдал режим, — разбитыми губами, едва выговаривая, произнёс Севка.
— А выглядишь ну очень плохо. Вон и давление низкое. Слушай, тебе, похоже, в больницу надо. У тебя отравление, судя по внешнему виду и симптомам.
— Да я в порядке, прилетим, чуток отлежусь — и нормально. Не заворачивайте меня, я так долго этого ждал.