Глава 10
Антонина открыла дверь. Перед ней стоял здоровяк с белоснежной улыбкой и огромным букетом в руках.
— Здравствуйте, — вежливо сказал парень.
— Здравствуйте… А вы к кому?
— Я к Ангелине…
— А, так она уже минут двадцать как движется в сторону Ревды. Я сама посадила её в автобус…
— Не успел… А номер автобуса какой?
— Триста семьдесят… Восемь. С бордовой крышей такой…
Но последних слов Бондарь не расслышал — он молнией слетел по ступеням вниз, барабаня бутонами роз по перилам. Сев в машину и хлопнув дверью старенького «Форда», он стал тыкать в клавиши телефона, настраивая навигатор.
Шофёр автобуса под номером триста семьдесят восемь вынужден был остановиться. Поначалу «Форд», преследовавший его, сигналил, двигаясь точно за ним, но как ни прижимался водитель автобуса к обочине, «Форд» не обгонял его. «Да чего он хочет?» — в сердцах думал мужчина. После чего серая машина выскочила на встречную полосу и, включив звуковой сигнал, стала вилять в сторону автобуса, заставляя его съехать на обочину, но и это длилось недолго — на встречке появилась фура, за которой тянулась целая вереница машин, и лихач тут же вернулся в свой ряд.
— Придурок, точно придурок! — в голос закричал водитель автобуса.
Но водитель «Форда» не унимался: обогнав автобус, он поехал перед ним, снизил скорость до тридцати километров в час и включил правый поворот, вынуждая автобус съехать на обочину и остановиться. Водитель автобуса, мужчина лет пятидесяти, вцепившись в руль, согласно инструкциям, не желал ввязываться в разборки на дороге, поэтому полз за «Фордом» до парковочного кармана. Народ в салоне, возмущаясь, ругался.
— Ну-ка, брат, останови-ка технику, сейчас мы научим хорошим манерам этого утырка! — кричали двое здоровенных мужчин, сидящие в середине салона.
Автобус остановился, но как только его двери открылись, в салон влетел Пашка Бондарь с цветами и криками:
— Геля Селиванова, будь моей женой!
Народ в автобусе притих, даже два мужика, готовые к драке, присели на свои места. Ангелина шагнула в проход автобуса.
— Геля, я люблю тебя, — произнёс Бондарь, вставая на одно колено и протягивая открытую коробочку с кольцом ближе к девушке. — Выходи за меня замуж!
В салоне воцарилась тишина, возмущённые пассажиры притихли.
Ангелина тоже молчала, она растерялась, стояла и теребила платок в руках, не понимая: «Как же так?.. Этого не может быть…» А потом тихо произнесла:
— Я согласна. Согласна.
Тишина взорвалась бурными аплодисментами. Пассажиры, объединившись, радовались чужому счастью. Павел, боясь спугнуть удачу, достал кольцо из коробочки и сам надел его на безымянный палец Ангелине в присутствии тридцати свидетелей, которые сегодняшнюю поездку запомнили надолго. А водитель автобуса своё июньское приключение с погоней и захватом запомнил навсегда.
Павел взял Ангелину за руку и уверенно повёл за собой. На ступенях парень резко остановился, повернулся к девушке и сказал:
— Ангелина, спасибо тебе за мою спасённую жизнь. Я видел, во что превратился ксерокс, я бежал за тобой… Геля, ты мой ангел-хранитель, я люблю тебя так сильно, что без промедления отдам свою жизнь за тебя.
Гелька зарделась ещё больше, а пассажиры, не зная всей правды, стали громко скандировать:
— Горько, горько!
Глава 11
С утра Юлия Андреевна попивала душистый чай из любимой фарфоровой чашки с узким донышком и тончайшими, полупрозрачными краями, звенящими, словно хрусталь. Она изящно держалась за изогнутую, резную ручку, прикреплённую снаружи, и в этот сакраментальный момент чувствовала себя аристократкой. Это была её любимая чашка. Она случайно увидела её на блошином рынке, который частенько посещала, и купила за цену, о которой долго потом не хотела вспоминать. Юлии Андреевне нравился антиквариат. Больших средств на покупку дорогих вещей у неё не было, но раритетные вещицы имелись: эта фарфоровая белоснежная чашка без блюдца, из которой она по утрам пила чай, позолоченная заколка для волос и старинная серебряная брошь, в центре которой отсутствовал камень. Вокруг этой зияющей дыры в разные стороны торчали крепёжные усики, отчего она напоминала пасть плотоядного растения. Но, несмотря на внешний вид вещицы, старьёвщику всё-таки удалось убедить девушку, что украшение имеет ценность, потому как изготовлено в восемнадцатом веке и целиком сделано из серебра. Он тыкал морщинистым пальцем в смазанное клеймо с обратной стороны броши, и Юлия Андреевна, растрогавшись такой мелочью, приобрела её. Ей казалось, что столь неординарное влечение к антиквариату возвышает её над простыми людьми, приравнивая к сильным мира сего, которые позволяют себе многое. Отхлёбывая чай из чашки, она отставляла мизинец в сторону, но не потому, что это выглядело симпатично или сексуально, а потому, что он просто не помещался в маленькую дужку хрупкого изделия, и девушка боялась ненароком оторвать её.