Во время чаепития Юлия Андреевна скользила взглядом по ленте «Фейсбука», жадно выискивая признаки перемен в жизнях тех, кто не давал ей покоя. Её пальцы порхали над клавиатурой, пока не замерли, наткнувшись на фото с девичника Лиды, бывшей соседки по общаге. Три сияющие улыбки, три взметнувшихся бокала шампанского, и в центре — Геля Селиванова. Но взгляд Юлии Андреевны приковало не это. На безымянном пальце Гели сверкал бриллиант внушительного размера.
— Не может быть! — вырвалось у Юлии Андреевны сдавленным шёпотом. — Как же так?!
Она впилась взглядом в снимок, с каждой секундой осознавая горечь поражения от этой безродной простушки. Гремучая смесь из зависти, злобы и обиды закипала в ней.
— Только не она!.. — пронзительный крик разорвал тишину комнаты.
В порыве ярости Юлия Андреевна с размаху швырнула чашку в стену. Фарфор взорвался градом осколков, разлетевшихся во все стороны. Один, отрикошетив, отскочил от стены и вонзился ей в щёку, обжигая болью. Алая капля, словно одинокая слеза, поползла вниз, оставляя на бледной коже багровый след. Щека онемела. Подскочив к зеркалу, Юлия Андреевна судорожно схватилась за инородное тело, попыталась вытащить его, но тонкая пластинка рассыпалась в руке, превратившись в стеклянную пыль.
— Если Пашку… и даже дорогую разбитую кружку я бы тебе ещё простила, — шипела девушка, уставившись в зеркало, — то моё испорченное лицо — никогда!
Смахивая салфеткой кровь, Юлия Андреевна чувствовала неприятные, колющие ощущения в районе пореза. Любая эмоция на лице вызывала тянущую боль с дальнейшим онемением щеки. Доктор подтвердил худшее: осколок обломился, и небольшая его часть осталась в мышце. На снимке видно, что инородное тело зацепило лицевой нерв, поэтому необходима операция по его извлечению. Процедура простая: делается небольшой разрез, после чего осколок извлекается из ткани, а ранка стягивается несколькими стежками, чтобы шов быстрее зажил и зарубцевался. После операции останется небольшой шрамик, который с годами станет едва заметным.
— Шрам?! Ну нет! А если не резать?
Существовал и второй вариант — ничего не делать. И организм или сам вытолкнет инородное тело нарывом, или сформирует вокруг него фиброзную капсулу, и покалывание прекратится.
— Так что вы решили? Режем? — спросил доктор.
— Нет, ждём.
С этого момента Юлия Андреевна перестала смеяться, жевать жвачку, кричать и зевать — всё это причиняло боль и вызывало онемение щеки. Мази, которые ей выписывали, не помогали, стекло не вызывало нагноения, оно прижилось и медленно двигалось вглубь тканей, всё больше поражая нерв. Озлобленная и уставшая от ежесекундной боли Юлия Андреевна решила мстить. И мстить Гельке Селивановой не только за душевную боль, но и за физическую.
— Ей должно быть так же больно, как и мне, — шептала девушка одними губами. — И кольцо должно быть моим… И Павел… Она всё украла у меня…
И в белобрысой и несимметричной головке, которую при улыбке перекашивало, возник план возмездия.
Глава 12
— Привет, Гель, это Юля. Юля Волкова…
— Да-да, я узнала, привет…
— Ну как у тебя дела? Диплом-то получила? А то в прошлый раз встреча какая-то смазанная вышла…
Ангелина улыбнулась, узнавая язвительный тон Юлии Андреевны.
— Да, Юль, получила. Теперь вот на работу устроилась, в фирму к мужу сестры, пока всё нормально, — смеясь, ответила Геля.
— Хорошо, я тоже… Теперь у Королёвой тружусь, как и хотела. Замуж-то не собираешься?
— Я нет, Лида собирается, на днях девичник был. Мы с Пашей снова вместе. Ну, как вместе… Сейчас он на сборах, потом в Америку летит…