Пространство, в котором она очутилась, оказалось огромным — большой зал со статуями по периметру и купол, уходящий в небеса. Красота необыкновенная. Прямо под куполом Капитолия расположилась ротонда — просторная круглая галерея со скульптурами и картинами, описывающими главные события в истории США. Над ней — чаша купола с фреской, изображающей «Апофеоз Вашингтона», первого президента США в окружении олимпийских богов. Отличаясь от остальных париком и мундиром, он явно находился не в своей тарелке. В композицию были врисованы ещё несколько современников президента, но их имена Гелька не знала. Ей казалось какой-то детской бравадой уподобление президента богам, но, улыбнувшись, она сфотографировала фреску.
Побродив по залам Капитолия, Геля через подземный переход прошла в Библиотеку Конгресса и поразилась её красоте. В главный читальный зал, представляющий собой огромный круглый холл с большим куполом, туристов не пускали, только по предварительной записи, но через небольшие окна, расположенные по периметру, можно было увидеть таинство, происходящее внутри. За длинными деревянными столами, привинченными к полу, словно за партами в школе, склонились силуэты читателей, погружённые в мир слов. Налюбовавшись интерьерами библиотеки, Гелька отправилась дальше.
Мимо неё неслись клерки в строгих костюмах, сжимающие портфели. Глядя перед собой, они не замечали величия архитектуры, ставшей для них привычным, ежедневным фоном. Гелька же замирала перед каждым новым помещением, в которое входила, с каждым шагом проникаясь гордостью американцев за свою страну. Но одно здание — это ещё не вся Америка. Взглянув на часы, Геля даже охнула, увидев безжалостные цифры: 14:00. До встречи с Пашкой оставалось всего ничего — каких-то два часа. Гелька тяжело вздохнула и направилась к выходу.
Следующий кружок на карте — монумент Вашингтона. А в её планах ещё числились мемориалы Линкольна и Джефферсона. Если мысленно соединить все отметки монументов с Капитолием, то на карте явно вырисовывался крест, в центре которого взмывала в небо 169-метровая стела, посвящённая первому президенту США Джорджу Вашингтону. Словно три великих президента прошлого, плюс действующий, плюс сенат, связывались воедино, образуя некую сакральную силу, осенённую знамением Христа, оберегающую город и страну. «Неплохой приём, — промелькнуло в голове у Гели. — Отсутствие великой, выстраданной веками истории, кровью и слезами добытого преображения, заменить искусной мистификацией».
Пробежав около двух километров по National Mall — аллее, вдоль которой расположились Музей авиации и космонавтики, два здания Национальной галереи, так называемый «замок» — администрация Смитсоновского института и множество других музеев, Ангелина через тридцать минут оказалась перед монументом — 169-метровым обелиском. После недолгих подсчетов его высота оказалась равна четырём шестнадцатиэтажкам, расположенным друг на друге. Внушительная высотища. При входе копия скульптуры Вашингтона, толчея к лифту и девятьсот ступеней пешком на смотровую площадку. Времени в обрез. Поэтому, бегло осмотрев монумент с пятьюдесятью флагами по кругу, согласно количеству штатов, девушка по Национальной галерее отправилась к мемориалу Линкольна.
Выйдя из автобуса, Гелька бессовестно опаздывала, она всё ещё ругала себя за то, что бестолково полагала, будто Декларация о независимости хранится внутри мемориала Линкольна. На самом деле та находилась в Национальном архиве, мимо которого она галопом пронеслась к «Макдоналдсу». А посему знакомство с такими важными документами, как Декларация о независимости, Конституция США и Билль о правах, о которых столько слышала девушка, откладывалось на завтра. И патриотизм, так плотно сидевший в сердце каждого американца, поселится в Ангелине лишь к обеду следующего дня.