Погуляв ещё пару часов по архиву и ознакомившись с историческими материалами, такими как договор о покупке Луизианы, Прокламация об освобождении рабов, а также с огромной коллекцией фотографий и другими артефактами, Ангелина отправилась в уже знакомую ей кафешку на встречу со вкусным «Обама Бургером».
Затем Национальный музей естественной истории со слоном на входе, где всё кругом удобно, просторно, бесплатно, где всё для людей. Дальше — Национальная галерея искусства. Как только Ангелина вошла в западное крыло, время тут же остановилось. Ван Гог, Моне, Рембрандт, Тициан, Рубенс, Ренуар, Дега, Гоген, Рафаэль Санти, Леонардо да Винчи — фамилии ошеломляли, полотна очаровывали. Гельке хотелось увидеть, прочувствовать, впитать в себя всё, что она видела, запечатлеть в памяти каждый штрих. Но новое полотно вытесняло из памяти предыдущее, она поворачивала назад, чтобы восстановить детали увиденного, и так передвигалась от картины к картине, то шагая вперёд, то возвращаясь обратно. В пять вечера Гельку пригласили к выходу — музей закрывался. А она уже минут десять, не отрывая глаз, смотрела на картину да Винчи «Портрет Джиневры де Бенчи», одну из первых картин Леонардо, выискивая пересечения со знаменитой Моной Лизой.
Всю дорогу Ангелина ехала под впечатлением, напрочь позабыв о Декларации и Национальной независимости. В голове стоял образ флорентийской поэтессы и интеллектуалки XV века Джиневры де Бенчи. Искусство — вот где вечность. История создаётся веками. Окрылённая девушка влетела в отель, снова опоздав на час, а вечером они с Пашкой собирались кататься на кораблике по реке Потомак. Но ничего, Паша её простит, сейчас она наденет красивое платье и, стоя на палубе с развевающимися волосами, станет говорить о красоте, о живописи и будет декламировать стихи Данте, рассказывающие об истинной любви.
Глава 17
Сегодняшнее утро отличалось от предыдущих двух: тренировка у Павла начиналась во второй половине дня, поэтому молодые люди решили спозаранку сходить в музей, а потом вместе — в «Верайзон-центр», куда Ангелине выписали пропуск на посещение игры.
— Дружинин там тоже будет, — с ноткой горечи произнёс Павел.
— Паш, прошу, давай не будем ворошить прошлое. Мне больно вспоминать тот день… И тебе ведь тоже, — Гелька запнулась, не договорив. — До сих пор не укладывается в голове, как такое могло случиться… Я и тогда, и сейчас любила и люблю только тебя. Мне не верится в то, что… Павел, мы же вместе решили, что больше не будем возвращаться к этой теме, — закончила она, голос её дрогнул.
— Ладно, проехали, — буркнул Павел с глухой досадой. Ему хотелось до конца разобраться в случившемся, всем была неприятна та история, и каждый пытался замалчивать её. Да и какая правда могла изменить ситуацию? Пашка вздохнул и стал молча собирать вещи в огромную спортивную сумку. Похоже, ему самому придётся разбираться с точившей его изнутри обидой.
Отправиться молодые люди решили в Национальный музей авиации и космонавтики: ни Геля, ни Павел в нём не были, а Гелю снедало любопытство — не миф ли вся эта американская лунная одиссея? Ей хотелось воочию увидеть документы, фотографии, сам космический модуль, пропахший пылью далёкого спутника, и образцы грунта, взятые на Луне. Не могла же вся эта гора свидетельств быть одной сплошной фикцией. Перекусив в кафе, молодые люди вскочили в автобус, следовавший по маршруту, тщательно выстроенному Ангелиной, чтобы Павел успел к началу тренировки.
Музей космонавтики, расположившийся неподалеку от Капитолия, Геля отыскала на карте без труда. До места добрались быстро. У входа они запечатлелись на фоне тридцатиметровой стелы, похожей на ракету, пронзающую небеса в клубах газового пламени. Прорываясь сквозь звёзды, напоминавшие диковинных морских ежей, она устремлялась в бескрайние просторы Вселенной. Миновав ступени, молодые люди оказались перед большим стеклянным кубом, зажатым между двумя гранитными плитами. Гелька с уверенностью могла сказать, что вход в музей окажется бесплатным, экспозиция — захватывающей, а отведённых трёх часов на экскурсию катастрофически не хватит.