— Да съездим, какие наши годы! — ответил парень. — Вот в свадебное путешествие и поедем в Италию, раз тебе Рим интереснее, чем Париж.
— Париж, говоришь… — девушка обняла парня. — Там, наверное, тоже хорошо.
Глава 20
Команда была в сборе. Севка Дружинин, отгородившись от мира, уткнулся в светящийся прямоугольник телефона. За кофе решили пойти втроём. Пашка сам предложил, хотя в душе ещё ворочалась ревность к Ангелине, но он понимал, что нужно развеять остатки напряжения.
— Ну что, Гель, соскучилась по дому? — небрежно спросил Сева.
— Не так, чтобы очень. Мне с Пашей хорошо, не скучно.
— Тебе и с собой не скучно, — пихая в рот пирожок с ягодами, произнёс Бондарь. — Другая бы ныла: типа «Лечу через полмира… А тебя всё нет, на тренировках…» Так у нас наоборот: я по часу её в гостинице дожидался, пока она по городу нагуляется.
— Не придумывай. Такое было-то раза три всего…
— Три из пяти дней — неплохая результативность.
— Паша говорит, ты обратно через Италию летишь? — поинтересовался Сева.
— Это я, дурак, билет купил, послушал Гельку… Подольше вместе побыть… Из одного места улететь… А по-другому из этого аэропорта не вылетишь, только через Италию, ну, Испанию ещё можно. Теперь ей ещё три часа после нашего вылета в аэропорту кантоваться, у неё рейс позже, — ответил за Ангелину Павел.
— Пустяки, прогуляюсь, фотографии посмотрю. Время и пролетит. А давайте сфоткаемся на память втроём. — Геля встала между юношами. — Ну что, покажем американскому миру русские улыбочки и скажем «сыр».
Все расхохотались, и девушка запечатлела момент.
— Вот и последний кадр из Америки. Гудбай, Аме-ри-ка, — нараспев произнесла Геля.
— О-о-о-о, — подхватили парни.
Гелька улыбалась, радуясь всеобщему прощению и возвращению былой дружбы между молодыми людьми.
Объявили регистрацию на рейс до Сент-Луиса, штат Миссури.
— Я провожу вас, — сказала девушка. — Паш, я сразу напишу, как только приземлюсь в Риме. Ты не волнуйся. Сюда добралась — и обратно вернусь. Куда я денусь из самолёта?
Пашка обнял Ангелину, двигаясь к стойке регистрации. Его было не узнать: он всё больше и больше нервничал.
— Да, ты сразу пиши, чтобы я не волновался. И потом в Екатеринбурге черкни, как только шасси заскрипит по родному бетону.
— Хорошо, напишу. Сразу же напишу.
Регистрация шла полным ходом, в три очереди. Бондарь держал за руку девушку, боясь отпустить. Он не привык прощаться. Он словно отрывал от себя часть тела, испытывая фантомную боль.
— Да, да, пиши. Я буду ждать.
— Паш, мы скоро увидимся, я буду писать тебе каждый день.
— Да, да, — рассеянно повторял парень.
Подошла очередь Павла. Он протянул паспорт и небрежно забросил спортивную сумку на багажную ленту. Сева, мимолётно простившись с Гелей, направился в зону вылета, а Павел, обняв Ангелину двумя руками, внезапно заговорил стихами, теми самыми, что шептал ей на ухо в сумраке пещеры. Затем, осыпая её щёки, губы, лоб поцелуями, прошептал:
— Я люблю тебя… и буду любить всегда.
У Гельки хлынули слёзы.
Павел бежал по зоне вылета, махая руками над головой. Девушка махала в ответ красным шарфом, шепча одними губами:
— Нет, Пашка, я люблю тебя больше…
Самолёт взлетел, махнул крыльями и скрылся в тучах. Погода заметно портилась, дождь усиливался. Ангелина уселась в кресло — ей предстояло провести в аэропорту три часа, и это только до регистрации. Потом ещё час в зоне вылета, короче, вечность. Порывшись в карманах и отыскав кучу мелочи, девушка отправилась в кафе выпить вторую чашку кофе, который неожиданно оказался вкусным. Тридцать минут времени удалось скоротать. Прогулявшись с чемоданом по аэропорту, девушка вернулась обратно к табло с расписанием вылетов и прилётов самолётов, размещённому на стене в зале ожидания. До регистрации оставалось чуть больше двух часов. Дождь на улице усилился. Вашингтон и встречал, и провожал Гельку слезами. Табло замигало, добавляя новые рейсы в очерёдность, а старые поднимая на строчку выше. Рейса на Рим в списке ещё не было.