— Ну, хорошо, если так. С комфортом лететь всегда приятнее, — ответила Ангелина, списывая своё возникшее беспокойство на боязнь летать в самолётах, тем более на небольших.
Авиалайнер, разогнавшись по бетонной полосе, резко оторвался от земли и, пронзая тучи, устремился ввысь. Несколько минут самолёт трясло мелкой дрожью, но после набора высоты в десять тысяч метров, пригодной для полёта, болтанка в салоне прекратилась, и пассажиры, успокоившись, расслабились — стали знакомиться. Полёт долгий, людей на борту мало, как тут не познакомиться?
Галина представилась Галой, но её имя к тому времени знали уже все, как и имя её дочери Кирочки. Встав с кресла следом за Галиной, Гелька быстро проговорила:
— Меня зовут Ангелина, можно просто Геля, — чем вызвала восторг у Киры, которая, радуясь, кричала на весь салон:
— Я знаю Гелю! Кила знает Гелю!
Девушек-попутчиц, которые в Америке прожили почти месяц, изучая английский язык по бесплатной студенческой программе, звали Лина и Лена. Остальные летевшие были подданными США. Первого пилота звали Джон-старший, второго — Томас. Почему первого звали «старший», никто не знал; видимо, в авиакомпании имелся ещё один Джон — Джон-младший. Женщин звали Мэг и Габриэла. Габи на фоне Мэг выглядела юной девчонкой, улыбчивой и беззаботной, одним словом — молодость.
Внутреннее убранство авиалайнера напоминало бизнес-класс, мимо которого Гелька пробиралась, когда летела экономом в Америку. Но там кресла стояли попарно с двух сторон, здесь же в большинстве своём размещались по одному с каждой стороны, создавая пассажиру пусть маленькую, но отдельную комфортную зону. Пара кресел в начале салона была повёрнута навстречу двум другим, и если раскладывался столик, прикрученный к стене, то создавалась небольшая зона для переговоров, её и заняли Гала с девочкой. Ангелина расположилась следом за ними. Не желая лететь спиной вперёд, она заняла место через ряд в одиночном кресле, а девушки-студентки устроились в самом хвосте на двух рядом стоящих креслах-трансформерах.
Стюардессы по настоянию Галы тоже разместились в салоне, заняв пассажирские сиденья рядом с кабиной пилотов; ютиться не было особой необходимости, места хватало всем. Большие расстояния между посадочными креслами позволяли спинкам сидений опускаться горизонтально вниз, а вертикальным стенкам, расположенным под ногами, — подниматься вверх, отчего кресло одним нажатием кнопки превращалось в компактную мини-кровать. В стене напротив каждого пассажира был вмонтирован выдвижной столик и прикручен на поворачивающемся кронштейне небольшой ЖК-телевизор — все удобства у пассажира находились под рукой.
Кира первой адаптировалась к здешним условиям: рассадив своих верных друзей Барни и Барби на пустующие кресла напротив, она листала яркий журнал, который лежал на выдвижном столике. Раздав всем пассажирам пледы и подушки и разнеся лимонно-мятную воду, Габи скрылась за плотной серой шторой в отсеке с бортовой кухней. Движение по салону прекратилось, и Ангелина, утолив жажду, откинулась на спинку кресла, укрылась одеялом, закрыла глаза и оказалась в тепле и неге. Начинались лучшие девять часов перелёта в жизни Гели.
Сон был недолгим, но глубоким. В салоне вкусно запахло едой: наступило время обеда. Ангелина была поражена: столь изобильного стола она никогда не видела, а если уж быть откровенной, даже и не могла представить, что такое возможно. Специальные угощения для VIP-персон, даже в разогретом виде, выглядели так, словно только что сошли с кухонного жара. На выбор предлагались рыба и индейка, а при желании можно было насладиться обоими блюдами, так как, в спешке предстоящего рейса, обеды в самолёт загрузили двух видов, не зная вкусов пассажиров.
Ангелина выбрала рыбу и, раз уж предлагалось, бокал белого вина. На тележке также красовалась открытая бутылка с красным, что красноречиво намекало на то, что грудка индейки нашла своего почитателя. Быстро справившись с обедом, Ангелина попросила кружку кофе — четвёртую по счёту. Возможно, это и был перебор на сегодня, но кофе хотелось жуть как. Когда возник вопрос: «Эспрессо или капучино?», её организм, дрожащий от предвкушения, вымолвил лишь одно слово: «Капучино». «Живут же богачи… И откуда у такой неброской женщины такие связи? Как всё-таки бывает обманчива внешность». Выпив кофе, Ангелина снова откинула спинку кресла на максимум.
— А я совсем не могу спать в самолёте. Завидую Кире, я даже в детстве не могла. Вы вроде белое пили? — поинтересовалась Гала, протягивая Ангелине стакан, наполненный вином.