Упаковка надорвалась, и в отверстие выглянул розовый уголок сухого пломбира.
— Вот, теперь доставай кусочек из упаковки и откусывай как печенье, — сказала Гелька, отдавая пакетик девочке. Кира тут же откусила торчащий наружу сладкий пломбир.
— Плавда, как моложеное… Как клубничное моложеное…
— Теперь ты, Кира, настоящий космонавт, — сказала Гелька, сглатывая подкатившийся к горлу комок. — Самый-пресамый настоящий.
Глава 21
По графику до Рима оставался час полёта, в баках топлива — на три. Самолёт летел над океаном, и оба пилота свято верили, что следуют намеченному маршруту. Пассажиры в салоне молчали, все сидели на своих местах и задумчиво смотрели в иллюминаторы. Никто не спал. Но и через час лайнер продолжал лететь над морской гладью, и через полтора под ним всё так же клокотал океан. Всем стало ясно: самолёт сбился с курса и теперь летит или вдоль береговой линии, не видя её, или, того хуже, вдоль океана. Джон-старший, побывавший в экстремальных ситуациях не раз, доверился своей интуиции и повернул самолёт на девяносто градусов влево, считая, что во время грозы он всё время забирал вправо. Если они далеко от земли и данный манёвр не поможет, то их уже ничего не спасёт — топлива оставалось на тридцать-сорок минут полёта. В салоне все притихли, люди понимали: им оставалось жить в лучшем случае минут сорок. Смеялась одна Кира, она щедро угощала Барби и Барни мороженым, подставляя сладкий розовый кусок к их улыбающимся ртам. Ангелина уткнулась в одеяло и беззвучно заплакала. Каждый из летевших в самолёте погрузился в свой мирок воспоминаний; Ангелина погрузилась в свой. Молясь, она просила у всех прощения за то, что временами была эгоистична и невнимательна к окружающим, что из-за своих эмоций не замечала переживаний друзей, что мало уделяла времени родителям. Это были издержки молодости, но о них сейчас Гелька жалела.
— Впереди земля, земля! — в голос закричали стюардессы.
Пассажирки все как один прильнули к иллюминаторам. Оставалось найти место для посадки, хоть какой-то маломальский аэродром, и приземлиться, но под ними простирался один сплошной лес. И ничего, кроме леса. Мотор фыркал, на миг замирал, оглушая всех тишиной двигателей, потом снова начинал стрекотать. Внезапно между деревьями появился зелёный лоскут поля, небольшой, но ровный. Самолёт, плавно развернувшись, стал заходить на посадку. Двигатели, чихнув в последний раз, заглохли, и воцарилась тишина.
— Опусти закрылки на двадцать пять градусов! — кричал Джон-старший, толкая штурвал вниз. — Продли мне путь, я сяду на брюхо, в случае чего — на верхушки деревьев. В салоне всем пристегнуться, прикрыть головы руками, посадка будет жёсткой! — кричал по громкой связи первый пилот.
Страшно сидеть в самолёте, который не гудит. Тишина в салоне давит на уши, но Кира не плачет. От этого ещё страшней. Самолёт резко задирает нос вверх. Гельку отбрасывает назад, затем вперёд, после мотает из стороны в сторону, стукая плечами о боковины кресла. Слышится страшный скрежет под днищем, самолёт трясётся мелкой дрожью, резко останавливается, влетая носом в деревья, растущие вдоль кромки леса. Раздаётся звон разбитого стекла, пронзительный крик первого пилота… И наступает тишина. Теперь надрывно кричит Мэг:
— Нет!.. Джон, нет… Господи, только не это.
Ствол старого дерева, пробив стекло кабины, прошёл сквозь тело первого пилота и пригвоздил его к креслу. Любая попытка освободить Джона-старшего приводила к новым крикам пострадавшего. Кровь небольшими толчками выплёскивалась из раны. Джону оставалось жить считанные минуты. Мэг рыдала, постепенно её плач становился всё тише и тише и наконец прекратился. Джон-старший умер. Самолёт был посажен, но ценой жизни пилота. И кого теперь винить в случившемся?
В салон вошёл Томас:
— Самолёт приземлился, но неизвестно, в какой стране… И вообще, чёрт знает где… Первый пилот при посадке погиб. У нас нет связи, и нас не скоро начнут искать. Если вообще начнут. Придётся самим выбираться отсюда.
— Нет, нет. Куда мы пойдём? Здесь кругом лес, дикие звери! — воскликнула Гала. — Мы останемся в самолёте и будем ждать помощи здесь, на месте. Нас найдут, обязательно найдут.
— Мы упали в лесной массив, и здесь нас начнут искать не скоро… А может, вообще не будут искать в этом районе. Мы изменили маршрут, и теперь никому не известны наши координаты. Даже нам самим.