Ангелина нагнулась, обняла женщину, похлопала по спине и, поцеловав Мэг в щёку, подхватила палку с земли и, стуча ею по траве, зашагала в сторону непроходимого кустарника. С треском ломая ветки, она кидала их в одну кучу, больно царапая себе руки, заглушая терзавшую изнутри боль. Девушка плакала, зная, что, расстегнув ремень, она убила этим Мэг, хотя до конца надеялась, что Томас сделает это сам. Беспощадно ломая ветки, Гелька читала Данте, именно те строчки, которые помнила и которые поддержали бы её сейчас.
«Ты думаешь, что люди велики?
О нет! С пути прямого совращённый,
Ты позабыл, что все мы червяки,
Чтоб превратиться злобе вопреки,
В тех бабочек Божественного Рая,
Которым суждено в лазурь вспорхнуть…»[16]
Глава 27
Джордан с красным от гнева лицом влетел в комнату Эммы:
— Ты здесь, замечательно… А где мой самолёт?
— Он наш, Джордан, ещё наш… Мой стилист улетела на нём в Рим за новой коллекцией осенней обуви. А что?
— В Рим? Не ври мне, Эмма. Раньше ты сама летала, и летала за вещами в Милан… Так где наш самолёт, Эмма?
— Гале нужно было срочно в Рим, она не успевала из-за грозы на стыковочный рейс до Москвы, и я предложила ей помощь. Ну что я могла поделать? Она так просила…
— Ты хочешь сказать, что Гала вместе с Кирой летела в самолёте?
— Да. Зачем так волноваться? Думаю, самолёт уже давно стоит в ангаре.
— В ангаре? Да он разбился, пропал… Его больше нет…
— А Гала?
— Что Гала? Её тоже нет. Возможно, она намеренно угнала самолёт и посадила его в какой-нибудь стране, а может, уже продала… Она это может… Она спит и видит, чтобы хоть что-то отхватить от жирного пирога. Акула она, прожорливая и ненасытная… Акула с акулёнком…
— Как ты можешь так говорить? Гала не такая, да и Кира… Она же нам сестра.
— А это нужно ещё доказать. Может, она нам вообще не родственница! Почему они тогда сбежали? Да потому, что тест ДНК открыл бы нам правду…
Выскочив из комнаты, Джордан с шумом хлопнул дверью.
— Сорок пять миллионов коту под хвост! — в сердцах крикнул мужчина, потом резко остановился, сощурился и, потирая руки, произнёс: — Зато треть состояния осталась. Правда, некоторое время придётся жить без самолёта… Ну да ничего… Как только вступлю в наследство, сразу куплю новый, а расходы по старому закрою страховкой.
И Джордан с торжествующей улыбкой сбежал по лестнице.
Глава 28
Приземлившись в аэропорту имени Рональда Рейгана и не узнав от дежурного администратора ничего нового, Павел отправился в полицию. Найдя офицера, занимавшегося поиском пропавших, он выудил у него сведения о владельце самолёта.
Собственником авиалайнера оказался бывший конгрессмен, а ныне инвестор и крупнейший производитель упаковки Майкл Джеймс, который приумножил состояние своего отца, сколотившего миллионы на продаже мяса, только тем, что упаковывал его. Пробив адрес в интернете, Павел Бондарь отправился в городок Малкин, расположенный в пригороде Вашингтона. Городок находился в тринадцати километрах от столицы, в нём проживали в основном дипломаты, члены Конгресса, высокопоставленные правительственные чиновники и прочие богачи. Добившись пропуска на закрытую территорию, Павел оказался перед резиденцией номер тридцать пять. Выскочивший из ворот чёрный спортивный «Додж», резко развернувшись на повороте, покатил вниз по улице. На таком аппарате добраться до Вашингтона было делом пяти минут. Двигатель взревел, когда «Додж» выбрался за шлагбаум и рванул по хорошей дороге в сторону столицы. «Крутая машина», — подумал Павел и нажал на кнопку звонка.
Представившись, юноша стал напрашиваться на личную встречу с хозяином дома. Голос через переговорное устройство ответил: «Ждите». И связь оборвалась. Через две минуты дверь автоматически открылась, и стоявший за ней служитель дома вежливо произнёс:
— Следуйте за мной.
Переступив кованую ограду, Бондарь замер перед двухэтажным замком из серого гранита, к которому прильнула сверкающая стеклянная терраса. Брусчатка двора в причудливой мозаике, деревья в виде неестественных шаров, фонтан в центре, сияющий парадный вход, внутри каменные статуи, надменные лики на картинах, хрустальные люстры, мраморная лестница на второй этаж, огромный вестибюль — всё как у всех богачей, ничего нового. Но слепой блеск роскоши не трогал Паку, в его голове роились аргументы, доводы, хитросплетения слов, способные склонить богача на его сторону. Ему предложили чай, пригласили присесть, подождать. Павел опустился на мягкий диван, принял чай, надеясь выиграть немного времени. Пока хозяин дома, из вежливости, будет молча ждать, когда гость осушит чашку, у Пашки появится шанс задать ему пару неудобных вопросов. Но вместо хозяина в комнату вошла женщина средних лет, с заплаканными, потухшими глазами.