— Не беги…молю… Пожалуйста, не беги… Может, всё ещё обойдётся…
Кира зашлась в ещё более громком плаче, испугавшись крика Габи. Двое дикарей подбежали к распростёртому телу Томаса и, вонзив копья в уже бездыханную грудь, издали победный, утробный рык. Габи потеряла сознание. То, что последовало дальше, было настолько чудовищно, что лучше бы ей никогда этого не видеть. Самый раскрашенный из дикарей, с жутким оскалом на лице, достал тесак и одним отточенным движением вспорол грудь Томаса, вырвав из неё ещё трепещущее сердце. Гала, дрожащей рукой, закрыла глаза Кире, пытаясь оградить её от этого кошмара. Вожак, с маниакальным блеском в глазах, поднёс окровавленный трофей ко рту и стал жадно пожирать его, не обращая внимания на застывших в ужасе женщин. Остальные дикари, словно обезумевшие звери, набросились на тело, разрывая его на части и пожирая внутренности. Лину вырвало. Девушки, отвернувшись от кровавой вакханалии, опустив головы, лихорадочно шептали молитвы, ожидая своей неминуемой участи.
— Геля… Надо бежать… — прошептала Гала, с ужасом глядя на происходящее. — Они же сейчас и нас сожрут…
— Побежим — точно сожрут. Пока бежим — мы для них дичь, а пока сидим — то что-то типа стада овец… Нас, скорее всего, заберут в плен, что, возможно, хуже смерти… И сожрут чуть позже. Но пока мы живы, есть шанс сбежать. Пусть небольшой, призрачный, но есть. Девочки, не делайте резких движений, это единственная возможность выжить, — уже громче прошептала Гелька.
Из глубин её подсознания всплыл тот факт, что американские лётчики, воевавшие в Африке, всегда носили с собой верёвочки. Маленький фокус, способный отвлечь внимание от агрессии. Запутанные петли между пальцев, а затем финальное освобождение и свободное падение верёвки с руки вызывало у аборигенов неподдельную, детскую радость. Гелька сняла с шеи бусы, с которыми она так и не решилась расстаться в самолёте, и, медленно встав, стала играть в «плетёнку» на пальцах, демонстрируя ловкость и быстроту рук. Девушка знала два варианта игры, но показывала раз за разом один и тот же, приберегая второй на крайний случай. Мужчины застыли, как завороженные, глядя на танец её рук. Что манило их больше — мерцание бус или сама магия переплетений, было неясно. Даже девушки замерли, наблюдая за этим странным действом. А Кира умолкла, перестав плакать. Проделав трюк раз пять, Ангелина протянула бусы вождю, выделявшемуся на фоне остальных дикарей яркими перьями, вплетёнными в волосы, и воинственной раскраской лица.
Мужчина, помедлив, копьём оттолкнул бусы обратно. Гелька вновь и вновь повторяла свою манипуляцию с цветной верёвочкой из бус, восхищая и обескураживая мужчин, которые, разинув рты, следили, как нить, словно живая, спрыгивает с руки Ангелины. Контакт состоялся. Пусть и ценой бус. Зато их оставили в живых. Разрешили взять воду и одеяла. Остатки провизии — печенье и сахар — бесцеремонно забрали себе аборигены. Связав девушек верёвкой, мужчины погнали их небольшим караваном в обратный путь. Шли быстро. Тяжелее всего приходилось Галине, несущей Киру в рюкзаке за спиной. Гелька, видя её усталость, менялась ношей, взваливая девочку на себя. Шли молча, каждый погружённый в свой личный кошмар, представляя, что подобное могло случиться и с ним.
Глава 30
Павел летел в Италию первым самолётом, его имя значилось в списке спасателей, и завтра утром он вместе с группой отправлялся на поиски пропавшего авиалайнера. Семь стран из одиннадцати подтвердили отсутствие каких-либо авиакатастроф или аварийных приземлений на своей территории. Пашка, с тяжким вздохом облегчения, вычеркнул из списка Алжир, Марокко, Западную Сахару, Мавританию, Сенегал, Гвинею-Бисау и Гвинею, сужая круг поисков. Безмолвная прибрежная полоса, словно скрывая тайну, не явила ни единого обломка, ни малейшего знака, даря призрачную надежду, что авиалайнер всё же приземлился на территории одного из оставшихся государств. Оставалось лишь ждать известий и корректировать данные.
Глава 31
Девушки, измученные дорогой, рухнули на землю. Их ноги гудели после столь длительного перехода.
— Геля, если бы мы остались ждать в самолёте… возможно, всего этого бы не случилось? Ни смерти Мэг, ни жестокого убийства Томаса, ни всей этой кромешной жути? — прошептала Гала, растирая одеревеневшие голени.