Здорового вида абориген с огромными шрамами на груди, отделившись от остальных, шёл в сторону Галы, показывая острым краем ножа на Киру.
— Геля, ты помнишь, что мне обещала?.. Возьми Киру на руки. Быстро.
Гелька схватила девочку и прижала к себе. Мужчина целенаправленно двигался в сторону Киры.
— Кирюш, — шептала на ухо девочке мать, — я очень тебя люблю, детка. Сейчас я пойду вперёд, чтобы выбрать тебе коечку в лагере. Ты меня не теряй, хорошо? А пока ты побудешь с Гелей… А потом мы все вместе полетим домой на самолётике. Слушайся Гелю, скоро увидимся.
Гала поцеловала дочь в макушку и, обняв, прижалась к ней. Рука туземца потянулась к ребёнку. Женщина, перехватив её, резко вскочила на ноги и, не раздумывая, ударила коленом каннибала ниже пояса. Абориген, не ждавший нападения, согнулся пополам от боли, и тесак выскользнул из его руки. Гала, подхватив сверкнувшее в траве лезвие, схватилась за верёвку и одним ударом перебила её — настолько острым оказался нож. Гелька, ошарашенная проворством женщины, плотно прижала голову девочки к своей груди. Галина с силой толкнула скорчившегося в дугу мужчину, подбежала к краю ущелья и с криком «Помни мои слова, Ангелина!» шагнула вниз. Гелька, не веря в увиденное, медленно поднялась на ноги, всё ещё прижимая девочку к себе. Порыв ветра, освободив волосы, растрепал их и поднял вверх, словно крылья. А эхо, выхватив главное, всё вторило и вторило: «Ангел, ангел, ангел…» Гелька в эту минуту и была похожа на ангела с большими крыльями за спиной. Мужчины и женщины заворожённо смотрели на неё, как на спустившееся с небес чудо. Лишь одна Кира продолжала крутить головой, пытаясь высвободить лицо, чтобы наконец глотнуть свежего воздуха.
— Нет, Гала, я не могу, — прошептала Ангелина, отпуская голову девочки. Усевшись на камень, Гелька уставилась на ничего не понимавшую Киру. Лина, уронив голову на колени, тихо заплакала. Содрогаясь в стонах, кричала и душа Гели.
Вождь что-то по-своему произнёс, показывая на Ангелину, потом на небо. Мужчины, поражённые увиденным, склонили головы. Это был поклон богам природы. Потом раздался крик вождя, и аборигены наперегонки побежали вниз за трофеями. Кровавую драму никто не видел, но все знали, что происходило внизу. Девушки, опустив головы, беззвучно плакали, боясь громкими всхлипами напугать ребёнка. Одна Кира ничего не понимала и крутила головой по сторонам, отыскивая глазами мать. Через двадцать минут запахло жареным мясом. Пленницам бросили на землю обугленные куски человеческого мяса. Кира потянулась к еде, но Геля, схватив ребёнка на руки, пересела подальше от страшного яства. Но девочка хотела есть, она не понимала, почему ей не дают этого делать.
— Это есть нельзя! Это… Это… — Гелька замолчала, стала шарить по карманам, вспоминая, что у неё оставалась нераскрытая пачка сухого мороженого. Во время посадки она достала обе и потом одну сунула в карман куртки. Разорвав пакетик, девушка вытащила несколько цветных кусочков, остальные вернула в карман.
— Кира, помнишь? Это еда космонавтов. Сейчас ты съешь половину, а утром, когда проснёшься, вторую. Космонавты — они сильные, они могут терпеть.
— Холошо.
Гелька отламывала от лакомства маленькие кусочки, клала их в рот Кире и ждала, пока та рассосёт сладость до конца. Она растягивала таким незатейливым способом скромную трапезу девочки.
— А маму мы сколо догоним?
— Скоро, Кира… Скоро. А пока ты побудешь со мной и Барни. И Барби с нами. Она уже вовсю сопит, и ты засыпай, завтра у нас будет трудный день.
Девушка гладила девочку по голове, которая покоилась у неё на коленях, плотнее укутывая в одеяло. Завтра и Гельку ожидал самый трудный день, и она не была к нему готова. Теперь она отвечала за жизнь Киры. В глазах стояла шагающая с обрыва Гала, а в голове крутились страшные строки Данте о людоедстве…