Дверь за спинами девушек скрипнула, впуская высокую фигуру мужчины, чьё лицо скрывала огромная ритуальная маска. Вождь снова склонился в поклоне перед древней старухой на стуле, затем так же смиренно приветствовал вошедшего в маске и залепетал что-то на своём языке. Он явно рассказывал о найденном самолёте и о пленницах. Показывая на Ангелину, он несколько раз произнёс что-то похожее на слово «ангел» и стал крутить Гелькины бусы у себя в руках. Человек снял маску и положил её на край стола. «Местный шаман, — с тревогой подумала Гелька, сильнее прижимая девочку к себе. — А на стуле, скорее всего, его бабка». Шаманом оказался молодой, крепко сложенный африканец в набедренной повязке, с несколькими нитями бус вокруг шеи. Он приблизился к пленницам, окидывая их взглядом с головы до ног, и его взор внезапно замер, приковавшись к Ангелине. Его тёмные и пронзительные глаза, впившись в зелёные глазищи Гельки, прищурились.
Глава 36
И Кот-д’Ивуар, и Либерия подтвердили: ни крушений, ни аварийных посадок за последнюю неделю на их территориях зарегистрировано не было. Самолёт словно растворился в воздухе. Исчез бесследно, не оставив ни единого обломка — ни на море, ни на земле. Такого исхода Павел не ожидал. Он перепроверял расчёты, уменьшал и увеличивал скорость полёта, но заштрихованная зона предполагаемой посадки не сдвигалась ни на сантиметр, ни вправо, ни влево. Кто-то лгал, давая ложную информацию, или просто отписывался.
С какой страны начинать безнадёжный поиск, Пашка не знал. В комнате, где размещалась поисковая группа, всё время звучали телефонные звонки, но каких-либо положительных вестей или конкретики не приходило. Впившись взглядом в монитор, парень среди стран, попавших в заштрихованную зону, отыскивал в интернете бывшие колонии США, с которыми будет проще всего договориться о сотрудничестве. Из одиннадцати стран только Либерия гордо несла бремя американского прошлого, остальные были под гнётом Франции, Британии, Испании и Португалии. Да и колонией Либерия уже давно не была, гордо именуясь Республикой — «Землёй свободы», выкованной потом и кровью афроамериканских переселенцев, бежавших из рабства, чтобы возвести на африканской земле светлое будущее.
А вышло наоборот: афроамериканцы, словно заразившись от бывших угнетателей, сами стали эксплуатировать коренное темнокожее население. Сбежав от рабства в Америке, они устроили его в Либерии. Народ свергал правительство несколько раз путём гражданских войн, но Либерия как была, так и осталась коррумпированной и бедной страной в Западной Африке, несмотря на щедрые дары природы, сокрытые в её недрах. Как бы то ни было, оставалось давить на правительство Либерии, чтобы оно создало на своей территории координационный центр по поиску пропавшего лайнера, а также организовало обслуживание и заправку поисковых самолётов и вертолётов. Пашка набрал Эмму Джеймс, решив, что юристы за деньги быстрее расшевелят эту трясину, чем пустые увещевания правительственных чиновников.
Глава 37
Африканец протянул Ангелине бусы. Девушка, озираясь по сторонам, передала девочку Габриэле. Быстро намотав верёвку с шариками на руку, Гелька после нехитрых манипуляций свободно сняла бусы с руки. Повторив этот трюк несколько раз, она протянула бусы шаману. Взяв их, он ловко повторил комбинацию движений, но верёвка, запутавшись, осталась висеть на пальцах. Рассмеявшись, он попробовал снова, но нить упрямо сопротивлялась. Не желая сдаваться, шаман в третий раз стал накручивать бусы на руку, когда в середине игры Ангелина, резко перехватив кисть мужчины, сняла петельку с его указательного пальца и перенесла её на большой, даруя верёвке долгожданную свободу. Четвёртая попытка увенчалась успехом — бусы легко соскользнули с его руки. Вождь склонил голову в знак почтения.
После этого короткого представления мужчина махнул рукой, и девушек вывели из мазанки наружу. Их заточили в сарае, где ранее хранились орудия труда, но добротно сколоченные полки и крюки, вбитые в стены, пустовали. Вскоре им принесли пресные лепёшки из рисовой муки и терпкий отвар из трав.
— Есть будем по очереди. Я и Габи — после. Травить нас не станут, но если в еду подмешали снотворное, хоть кто-то из нас сможет дать отпор этим дикарям, — произнесла Ангелина, устраиваясь на ветвях, набросанных у стены и прикрытых грубым одеялом. — Говорить будем на русском, его здесь точно никто не понимает. Габи, тебе будет непросто, но ты справишься.
Девушка молча кивнула, выражая своё согласие. Через полчаса Геля и Габриэла поели. Опаивать их зельем сегодня явно не собирались. Вся деревня в этот час была занята другим. Сквозь щели сарая можно было видеть всеобщее оживление: мужчины, женщины и старики сортировали и перерабатывали траву, сваленную в огромные кучи. Одни отделяли соцветия и листья от стеблей, другие рвали их на мелкие кусочки, наполняя доверху плетеные корзины. Мужчины, кряхтя, носили сырье под просторный навес и рассыпали его тонким слоем на доски для дальнейшей сушки. Навес был двухъярусным. На верхнем рассыпались цветы и листья, на нижнем ярусе — грубые стебли. В деревне явно занимались обработкой и сушкой конопли. Среди аборигенов Гелька заметила трёх темнокожих людей в европейской одежде. Племя явно контактировало с внешним миром, получая деньги за свой незамысловатый труд.