— А как мы попадём в лес? — вставила Лина.
— Будем чаще проситься в туалет, изображать диарею, например. Если по одной, то нас отпустят. Может, под присмотром, но отпустят. Максимум материала нужно набрать к полудню, потом в сарае сделаем змея. Лианы рвите больше, верёвка должна быть длинной. Чтобы незаметно пронести составляющие, стебли и ветки наматывайте на себя. Мужчины, скорее всего, вернутся завтра к утру или ближе к вечеру, поэтому всё надо успеть сделать сегодня.
— А как мы незаметно для всех запустим змея? Вот вопрос, — спросила Лена.
— У меня есть одна мысль. Я попробую склонить одного человека на нашу сторону. Времени, правда, мало для этого, но я постараюсь. Сегодня нам нужно во что бы то ни стало воплотить нашу идею в жизнь, иначе завтра может быть уже поздно, — закончила Ангелина, когда в проёме двери показалось красное лицо аборигена. Он радостно заулыбался, но, зайдя внутрь сарая, стал взмахами копья указывать в сторону открытой двери. Девушки направились к выходу.
С утра их ожидала та же работа, что и вчера: они снова мололи орехи и сухофрукты в пыль, делая из них порошок для покраски деревянных идолов. Зато остальные женщины, готовясь к встрече с мужчинами, стирали одежду, стряпали лепёшки, прибирали жилища. Что-то сушилось, стиралось, мылось. Все были заняты. А тут пленницы со своими походами в туалет. Первой вернулась из леса Лена, она была мрачнее тучи.
— Гель, я ничего не смогла оторвать, сил нет, всё такое крепкое. Нужен нож.
Ангелина, не церемонясь, шибанула булыжником, который держала в руке, по каменной плите. От камня откололся небольшой осколок, тонкая острая пластина, которую девушка аккуратно сунула в рукав.
— Теперь, кто идёт в лес, берёт осколок с собой.
— Моя очередь, — оживилась Лина и сунула обломок в карман.
Гелька, отыскав глазами молодую африканку, помахала ей рукой, приветствуя. Та, раздувая ноздри, тряхнула кудрявой головой и продолжила скоблить котёл. Следующим жестом Ангелина скорее рассмешила аборигенку, чем расположила к себе. Гелька тыкала сначала пальцем в себя, потом в неё, затем, приоткрыв рот, показывала рукой, что изо рта выходит воздух, предлагая тем самым поговорить. О чём подумала аборигенка, улыбаясь жестам Ангелины, оставалось только догадываться. Взяв миску с водой, Ангелина направилась к костру подогреть воду. Присев рядом с африканкой, Ангелина палочкой на песке нарисовала себя, рядом шамана в маске, потом быстро пририсовала уходящие следы, а вместо своей головы — кудрявую голову аборигенки. А вслух задала вопрос: «О’кей?» Африканка уставилась чёрными глазами-угольками на девушку, едва кивнув в знак согласия. Гелька быстро стёрла фигуру шамана, нарисовав кувшин, сарай и звёзды. И толстую стрелку от девушки к сараю.
— О’кей? — снова спросила Ангелина.
Молодая африканка снова утвердительно кивнула. Ангелина быстро стёрла рисунок, поблагодарила глазами, взяла миску и вернулась на рабочее место. Напоив Киру, Ангелина принялась перемалывать орехи в пыль. Часа через два девушки собрали и принесли из леса все составляющие для изготовления змея, оставалось лишь соорудить конструкцию целиком.
Глава 43
Пилот вертолёта задерживался. Никто не знал, где он и когда подойдёт. Чтобы не ждать понапрасну и не дёргаться, Пашка решил лететь с поисковым самолётом в Сьерра-Леоне. Страна «Львиных гор», как нарекли её португальцы, соседствовала с Либерией и любезно предоставила возможность обследовать прибрежные воды и полосу с целью оказания помощи в поисках. Просто сидеть, сложа руки, Павел не мог, такой роскоши ему не позволяли расшатанные в пух и прах нервы. Он ходил из угла в угол, усаживался и тут же снова вскакивал со стула, начиная мерить шагами периметр комнаты, и успокоился лишь тогда, когда, сев в самолёт, сосредоточился на карте. «Либерийское побережье осмотрю вечером с вертолёта, — решил парень, — а пока пилот лайнера будет отдыхать, полечу на том, что есть».
Мощный лайнер, разбежавшись по полосе, взревел моторами и взмыл в небо, держа курс на Сьерра-Леоне.
Глава 44
После того как задвинули дверь на засов, девушки ещё минут пять сидели в тишине, украдкой поглядывая друг на друга. И только Кира, не таясь, извлекла из-за пазухи Ангелины Барни и Барби, нежно приговаривая:
— Соскучились, мои дологие, плоголодались. Люблю вас.