Она целовала и прижимала куклу и медведя к себе. У девушек, смотревших на эту картину, наворачивались слёзы.
— Сейчас принесут воду и лепёшки, быстро едим и принимаемся за строительство змея, — сказала Ангелина, переводя внимание на себя.
— А где мы возьмём бумагу? Это же бумажный змей, — тихо спросила Лина.
— Заменим бумагу на материю. У меня есть с собой яркий шарф, — чуть замешкавшись, ответила Ангелина и добавила: — Подарок.
Гелька, словно отрывая от сердца кусок, достала из-под кофты воздушный шарф, отливающий алым.
— Какой цвет! — выдохнула Лина. — Жаль рвать такую красоту.
Ангелина, прикусив губу, твёрдо произнесла:
— Для дела нужнее.
— А кто-нибудь вообще делал змея сам? — спросила Лена. — Я только готового запускала с братом, и то один раз.
— Мы с папой делали, — отозвалась Геля. — Там ничего сложного.
Заскрежетал засов, и в дверях появился краснолицый африканец с едой. Быстро поев, девушки стали раскладывать на земле скромные материалы, собранные за утро. Лишь Кира, не отрываясь, жевала хлеб, поднося крошки ко рту Барни и Барби.
— Ешьте, ешьте, мои лодные, до вечела ещё далеко.
Остальные смотрели на неё щенячьими глазами, остро ощущая тоску по дому и по матери.
— Нужны две палки, тонкие, лёгкие и сухие, — резко сказала Ангелина, возвращая девушек в реальность.
— Вот, почти одинаковые, — Лена протянула два прутика.
— Каркас должен напоминать крест, и пропорции важны, иначе не взлетит. Кажется, так…
Из множества веток выбрали пять подходящих. Разделив один из прутиков на четыре части, Ангелина отмерила четверть сверху, сделала надрез каменной пластиной и плотно вставила поперечную перекладину, немного меньшую по размеру. Оторвав узкую полоску от шарфа, она тщательно обмотала место соединения.
— Хорошо бы ещё распорки между концами, для жёсткости, но это утяжелит конструкцию.
С помощью каменного осколка Ангелина проковыряла отверстия во всех четырех концах конструкции. В небольшие ушки девушка впихнула надорванный в уголках красный материал, плотно натянула и завязала края. Змей был готов, оставалась верёвка.
— Лоза тяжеловата, змей не взлетит. Будем рвать её на тоненькие длинные полоски и сплетать их в косичку для прочности.
Девушки с энтузиазмом принялись за работу. Шнур вытянулся длинной, невесомой нитью, сотканной и прочной. Соединив три конца с серединой конструкции верёвкой, сплетённой из лианы, Гелька привязала к ней шнур, а затем бережно намотала его на палку, как на бобину, чтобы он не запутался и не порвался. Из остатков материала девушка нарвала тонкие ленты, превратившиеся в роскошный, развевающийся хвост. Змей был готов. Оставалось лишь на его теле написать слово SOS. Коричневый порошок, который с утра толкла Гелька, был украден, а теперь, освобождённый из тесного плена кроссовки, превратился в жидкую краску. Ангелина написала три огромные буквы на поверхности змея, обвела их старательно, чтобы послание было заметным, и отложила для сушки. Воздушный змей был готов к полёту, успели как раз к вечеру.
Спрятав улики своего дерзкого замысла под одеждой, а змея — под одеялом, девушки приготовились к выходу на работу. Лишь Гелька, погружённая в свои мысли, продолжала что-то быстро чертить палкой на земле, когда брякнул грубый лязг засова. Краснолицый страж, особо не церемонясь, грубо расталкивая девчонок древком копья, погнал их на работу — теперь им предстояло лепить миски из рыжей глины, которая кусками лежала рядом с деревянным корытом, наполненным водой. Избавившись от мусора, девушки принялись лепить чашки, шепча молитвы о чуде и о спасении.
Глава 45
Пашка, словно загнанный зверь, метался по комнате, захлёбываясь в потоке отборной брани. Он только что вернулся из Сьерра-Леоне, где не обнаружил ни обломков самолёта, ни следов крушения — ничего, что могло навести на след пропавшего лайнера. Закрасив новые осмотренные территории зелёным цветом, он был готов взмыть в небо на вертолёте, прочесать каждый клочок близлежащей территории, забыв про сон и еду, но пилот, управлявший техникой, так и не появился на аэродроме. Телефон его молчал, а заменить его было некому. Ни дисциплины, ни ответственности, ни мотивации! Пашка был зол. Он просто кипел от ярости.