Глава 46
Деревня взорвалась ликующими криками детей, возвещающими о возвращении мужчин. Вождь, как обычно, возглавлял процессию, шаман в пестрой коричнево-зелёной маске следовал за ним. Двое аборигенов, напрягая мускулы, несли на плечах кабана, нанизанного на кол, словно на вертел. Они шли друг за другом, держась за разные концы палки. Остальные мужчины шагали следом за трофеем.
— Видите, на поясах белая кожа, свёрнутая трубочкой? Значит, у самолёта побывали, — шептала Геля сидящим рядом с ней девушкам. — Наверное, поле новой коноплёй засеяли. Эх, задержались бы там хоть на денёк…
— Да где там… Завтра же свадьба, — отозвалась Лина, срываясь на всхлип. — Не хочу быть женой людоеда… Лучше умру!
Девушку била мелкая, нервная дрожь.
— Лина, перестань истерить, убить себя мы всегда успеем. Думаем только о побеге, планируем и живём им, на остальное силы не тратим. Ты слышишь меня? — почти вскрикнула Ангелина.
Лина, соглашаясь, затрясла головой.
— Говорят, СПИД в Америку из Африки пришёл, — тихо сказала Габи, меняя тему. — Здесь половина населения болеет этой болезнью. А она передаётся через секс.
— Габи, будем считать, что наше племя попало в оставшуюся половину населения из-за своей изолированности. Выйти замуж за африканца — это ещё не значит похоронить идею о побеге. Я не собираюсь сдаваться.
— Глупо на это надеяться. Мы в этой антисанитарии недолго продержимся, — сказала Габи и тоже всхлипнула.
Вскоре хлюпали носами все, кроме Гели, которая не хотела пугать Киру, лепившую из глины снеговика. Ангелина глотала комок за комком, подкатывающиеся к горлу, смахивала слёзы, но продолжала лепить глиняную посуду. Она не хотела быть женой аборигена, тем более первой, чтобы её сделали инкубатором для рождения маленьких шаманчиков. Геля хотела быть женой Пашки Бондаря и рожать крепких и весёлых хоккеистов…
Звук приближающегося вертолёта прервал ход мыслей Гельки. Девушка занервничала: змей в сарае, а их ищут. Но вертолёт, развернувшись, зашёл на посадку. В деревне было сооружено специальное место для этого. Из вертолёта выпрыгнул улыбающийся темнокожий европеец.
«Фу, даже хорошо, что змей ещё в сарае, а не парит в небе, — подумалось Гельке. —Обнаружили бы его сейчас с воздуха — ох, как бы нам не поздоровилось».
Началась погрузка. Мужчины плотно укладывали траву в белые чистые мешки: листья отдельно, стебли отдельно, затем наклеивали на них цветные метки, жёлтые или зелёные, которыми маркировали товар. Работа спорилась. Помеченные мешки грузили в вертолёт, набивая ими салон доверху. Грузились часа полтора-два Детская и женская беготня прекратилась, все занялись тихой сидячей работой, понимая всю серьёзность происходящего. Даже пленницы притихли вместе со всеми. Прекратив разговор, они вернулись к лепке чашек.
Ангелина разминала новый комок глины, когда ощутила грубый толчок в спину. Обернувшись, она встретилась с багровым лицом местного надсмотрщика, он что-то невнятно бормотал на своём языке, указывая остриём копья в сторону глинобитной мазанки шамана. Гелька, не спеша, омыла руки от липких остатков глины в корыте с мутной коричневой водой. Затем, отряхнув подол платья, взяла Киру на руки, но африканец яростно замотал головой, грубо жестикулируя, чтобы девочку оставили. С болью в сердце Гелька передала Киру Габриэле.
— Кирюш, посиди немножко с Габи, я сейчас решу вопросы с дядей и вернусь.
— Холошо, — ответила девочка. — Мне надо слепить снеговика для бабушки и дедушки — значит, два, для мамы я уже сделала.
Девчонки, услышав разговор, привстали, но Геля отрицательно покачала головой и пошла следом за дикарём.
В полумраке глинобитной мазанки, помимо сгорбленной старухи, сидевшей на табурете в центре комнаты, находились ещё шаман и европеец, приглашённый в качестве переводчика. Ангелина, прильнув к косяку двери, судорожно комкала край своей куртки: она переживала, что так легко сдалась и не настояла на том, чтобы Кира была рядом! Она почти не расставалась с девочкой и сильно нервничала, когда той не было рядом. Шаман, словно не замечая терзаний девушки, приблизился к старухе и прошептал ей что-то на ухо, та в ответ кивнула морщинистым лицом, выражая согласие. Затем шаман обратился к Ангелине на своём гортанном языке, в его голосе звучала неспешность, словно он надеялся, что она поймёт его без перевода. Ангелина замерла. И тут европеец стал синхронно переводить девушке слова шамана: