— Да, — ответила Лена и отвернулась, чтобы скрыть слёзы, выступившие на глазах. Она впервые подумала не только о себе.
— Теперь ты, Лина…
— У мамы два инфаркта было… третий её точно убьёт. Думаю, сейчас она держится надеждой, что я жива и меня найдут.
— Спасая себя, ты спасёшь её, подумай об этом, Лина. Теперь ты, Габи.
— А вот у меня всё о’кей. В семье одна, родители молодые, здоровые. Не пропадут без меня. А эти гады… они Томаса убили. Я им этого никогда не прощу и надругательства над собой терпеть не стану. Уж лучше смерть, чем рабство.
— Может, и лучше. Но, убив себя, ты потянешь за собой другие жизни: мою, Киры, Лены, Лины… Искалечишь судьбы всех, кто связан с нами. Ты готова взять на себя такую ответственность? — глядя прямо в глаза Габи, спросила Ангелина.
Габриэла опустила голову. Она смотрела на прозрачную воду, и в её груди клокочущая жажда мести медленно стихала под тяжестью осознания ответственности за других.
— Нечестно так говорить, Геля. Это удар ниже пояса.
— Я лишь озвучиваю варианты нашего возможного будущего. Просто моё согласие стать женой варвара не гарантирует мне жизнь, если ты начнёшь мстить. Да никому из нас не гарантирует. Вот я и прошу тебя повременить с местью и предоставить шанс другим выбраться отсюда. Теперь каждая из вас должна честно сказать, что она решила, чтобы остальные вечером были готовы к вероятному исходу. За себя говорю: я выхожу замуж за шамана и буду, как жена, спать с ним, иначе мне придётся убить Киру, чтобы не отдать её людоедам. Это я обещала её матери перед смертью.
Девушки переглянулись.
— Я тоже выхожу замуж, — тихо сказала Лена.
— И я, — произнесла Лина.
— Вы не оставляете мне выбора! — закричала Габи. — Но потом я всё равно убью вождя и убегу отсюда, с вами или без вас.
Девушка от отчаяния нырнула с головой под воду. Остальные обречённо побрели к берегу, понимая, как трудно утопить себя в луже.
После купания пленниц отвели в сарай. Ближе к вечеру начались приготовления к свадебной церемонии: в деревянной плошке принесли маслянистую жидкость, настоянную на цветах, чтобы во время торжества тела невест благоухали первозданной свежестью, и яркие наряды. Одежда состояла из цветастых юбок до колен, кожаных ожерелий, едва прикрывающих грудь, и пёстрых лент для волос. Фасон и цвет юбок для всех был одинаковым — светло-зелёная ткань, украшенная россыпью бордовых мелких цветков, собранная на талии в широкую резинку. Рядом с одеждой стояла миска с красной сухой краской для росписи тела. К праздничной церемонии руки и ноги новобрачных раскрашивались яркими узорами, похожими на цветы — нательные рисунки являлись главным украшением племени дан, и женщина, принесшая свадебные атрибуты, терпеливо демонстрировала, как наносить узоры на тело.
— Ну, тут уж точно без меня, — сказала Габи, толкая ногой миску подальше от себя. — Не дождутся.
Пока пленницы готовились к брачному обряду, в них ещё теплилась надежда, что молодая африканка, обещавшая помочь, сумеет до вечера пробраться к ним в сарай и порадовать новостями. Но время шло, а её всё не было. Ни утром, ни вечером её не видели в деревне. Возможно, племя узнало о готовящемся побеге, и девушку в наказание заперли под замок. А может, её сразила болезнь или отослали к родственникам в соседнее поселение — причин для её исчезновения было много. Да и какой смысл гадать, если свадьба назначена на вечер? Отменить её могло разве что чудо, однако горькая реальность не давала Ангелине поверить в лучшее.
— Габи, можно тебя на пару слов? — позвала Ангелина девушку и пододвинула миску с разведённой краской к себе.
Габриэла уселась напротив Гельки на земляной пол, поджала под себя ноги и уткнулась глазами в землю.
— Я не собираюсь тебе читать нравоучения, уговаривать, взывать к совести… У меня к тебе просьба. Знаю, она жестокая по отношению к тебе, она была жестокой и по отношению ко мне, но это просьба Галы.
Габи, не поднимая глаз, буравила землю взглядом, и Гелька продолжила:
— Молодая африканка, которую я попросила помочь нам, любит шамана и мечтает стать его женой. А вот второй становиться не хочет. Раз не вышло до свадьбы, она изведёт меня после, пока не родился первенец… она сделает всё, чтобы ребёнок первым родился у неё…
— Зачем мне это знать? — оборвала её Габриэла.