— Я вот к чему… Мне всё равно долго не жить, если не удастся убежать сразу. Я хочу, чтобы ты позаботилась о Кире… Она маленькая и не сможет себя защитить… Габи, я прошу, чтобы это сделала ты… А воля умирающего — это закон… Не оставляй её… Если выберешься, то с ней, если умрёшь, то тоже… Она не должна попасть в руки этих дикарей. Больше мне некого просить… Ты смелая, ты справишься…
— С чем справлюсь? Ты себя слышишь? Ты просишь меня убить ребёнка. Ты в своём уме?! — воскликнула Габи.
— Я прошу спасти её… И только…
— Да как тебе такое могло прийти в голову? Боже мой! Ну нет! — вскрикнула девушка и вскочила на ноги. — Как ты можешь такое предлагать?! Это немыслимо! Да и с чего ты взяла, что тебя изведут? — спросила Габи, но уже тише, почти склонившись к Геле, и снова садясь на земляной пол напротив неё.
— Вы станете вторыми жёнами, вас, возможно, не тронут, а меня, как самозванку, женщины племени долго терпеть не станут. Тем более моего ребёнка — будущего шамана племени. Меня или отравят, или змею подкинут в дом. Думаю, я долго не продержусь здесь, поэтому и хотела бежать раньше, чем меня настигнет «несчастный случай».
— Геля, ну вот что ты говоришь? Даже думать про такое не смей. Сразу после свадьбы начнём готовить побег. Слышишь? Мы же условились: или все, или никто. Или все убежим, или все погибнем, — Габриэла обняла Ангелину, прижала к себе.
— Спасибо, Габи, — ответила Геля, через силу улыбнувшись. — Только помни, о чём я тебя просила. После меня Кира остаётся под твоей опекой. Полностью под твоей.
Габи прильнула к Ангелине и крепко обняла за плечи. Теперь она знала, что двигало Гелей, и почему та решилась на жертву. Не трусость, нет, она спасала Киру. Геля оказалась отважнее, чем она, Габи. В тот миг на горе, когда она крепко вцепилась в Киру и прижала к себе, она ни за что бы на свете не отдала девочку живой этим варварам. Габриэла вдруг осознала простую истину: Кира жива, пока жива Геля. А теперь — пока жива она, Габи. Стыд охватил её за свою вспыльчивость и слепоту, она словно прозрела, приняв ответственность, которая обрушится на неё в случае гибели Гели. Лина, видя, как девушки, примирившись, обнялись, захлюпала носом, подскочила к ним и сжала в объятиях обеих. Теперь носом хлюпали все.
Глава 50
Эва никак не могла отлучиться. Ей было поручено прибраться в шатре шамана. Она всё ещё раздумывала: запустить змея в небо или змею — сопернице в кровать. Выбрала первое. Змея могла укусить мужчину или его мать, а этого Эва совсем не хотела. Прокравшись в лес, она нашла спрятанную под курткой птицу. Именно птицей казался девушке воздушный змей, яркой птицей с причудливым длинным хвостом, которая просилась в небо. У девушки почти не оставалось времени, её скоро хватятся, а ей нужно успеть добежать до Анги — границы перехода духов леса к богам горы. Эва бежала что есть мочи, привязав змея к спине, чтобы в случае падения не сломать хрупкую птицу. Девушка молилась всю ночь, прося богов горы помочь ей вернуть возлюбленного. Раньше он благоволил ей, и она должна была стать его женой. Теперь все верили, что боги горы послали ему в жёны другую женщину, и Эва бежала к ним молить о справедливости. Она любила Мокку, а эта чужая — нет. «Только бы успеть», — думала девушка. Она хотела пойти к горе ночью, но поздно вечером мать заставила её мыть и чистить шкуру кабана, чтобы та просохла к заходу солнца следующего дня. Ей и сейчас попадёт за то, что она отлучилась, через час её хватятся, но девушка продолжала бежать к горе, чтобы поговорить с богами и попросить у них прощения.
Глава 51
Бондарь вернулся в здание аэропорта опустошённым. Новостей не было. До захода солнца он планировал слетать ещё вглубь материка и теперь ждал, когда дозаправят вертолёт. Пашка вымотался до предела: три дня без сна, без душа, без бритья, кровать в отеле так и не была расправлена. Он мотался между самолётом и вертолётом, лично прочёсывая местность, а по возвращении валился в кресло аэропорта, чтобы с рассветом снова взмыть в небо. Сменной свежей одежды почти не осталось, и от Пашки разило потом за версту, как от скаковой лошади. Зайдя в крохотный магазинчик в здании аэропорта, он купил пару новых футболок самого большого размера, какой нашёлся.
В туалетной комнате, сполоснувшись до пояса, он натянул хлопковое изделие на себя. Жёлтая, с вычурным национальным орнаментом на груди, она предательски впивалась в подмышки. Пашка хотел было выбросить ношеную футболку в корзину с мусором, но решил, что долго не продержится в новой. В раковине туалетной комнаты он постирал старую и, хорошо выжав, сунул в пакет. «Высушу в вертолёте, там и переоденусь», — решил он, когда при отжимании ткань новой футболки треснула по шву под мышкой. Решив перекусить в кафе аэропорта, Пашка взял готовый стейк с красной фасолью, кукурузную лепёшку и чай. Запихивая кусок мяса в рот, Павел торопливо жевал, поглядывая на часы. Чтобы успеть обернуться до темноты, вылет должен состояться минут через тридцать — ровно столько, чтобы пилот успел поесть и немного передохнуть. Другого расклада Павел не допускал. Но взлетели позже. Павел был зол как чёрт. Желваки заходили под кожей, когда он плюхнулся в кресло вертолета. Ещё пару минут ожидания — и Бондарь силой бы притащил пилота в кабину и, угрожая ножом, заставил бы сесть за штурвал. Если бы не его упорство, поисковая операция заглохла бы на третий день. Все давно решили, что самолёт упал в океан, а летевшие в нём люди — погибли.