— Подопечную свою приходила проведать, Беляночку, — сказала девушка, убирая выбившуюся прядь волос с лица.
— А, это тот оленёнок, которого покрасила фанатка гороха? По телевизору про неё говорили.
— Да, это тот оленёнок. А я — та самая фанатка гороха.
— Да ну? — парень расплылся в улыбке. — И зачем вы её покрасили?
— Родители не принимали её. Думала, это поможет.
— И как, помогло?
— Получше стало, вон бегают все вместе.
— Тогда, может, и вправду стоило. Даже у королевы красоты свои комплексы в голове, так устроен человек — всегда чем-то недоволен. Может, кофе выпьем? Вон в кафе через дорогу.
— Лучше прогуляемся. У меня вечером балет и интенсивная тренировка.
— Балет? — переспросил парень с удивлением.
— Да, фигура не для балета, — смеясь, ответила девушка. — Но как быть с внутренним содержанием, когда это мечта с детства? Хочется хотя бы почувствовать, каково это — быть балериной. Ну пусть немножко.
— Похвально. А я вот с детства хотел быть пожарным. Был мальцом ещё, когда увидел, что собачья будка горит, а собака на цепи рядом, убежать не может, рвётся, визжит, но никак. Я к ней, ошейник хочу расстегнуть, а сам прикрываю её телом от огня. Спину печёт, сил нет терпеть, а застёжка не расстёгивается, собака рвётся, ошейник натягивается. Спину уже невмоготу жжёт, у меня слёзы, я её уговариваю не дёргаться. Не могу бросить и убежать, жалко её. И псина словно поняла: легла, притихла, я ошейник и расстегнул. Искры, конечно, знатно спину мне тогда опалили, шрамы до сих пор кое-где виднеются. А как в рост пошёл — они побледнели, почти незаметными стали. С тех пор с огнём на «ты» говорю — на равных мы, не боюсь я его.
— Смелый вы, а я вот огня боюсь. Пожарный был бы из меня никакой, даже представить не могу, что бы я на вашем месте делала.
Нелька шла и улыбалась, ей было комфортно с человеком, идущим с ней рядом. Легко и свободно. Он сам отыскал её и позвонил, значит, она ему нравилась такой, какая есть.
— Каждый боится, и это нормально. Просто я знаю об огне почти всё. Знаю его повадки, знаю, как с ним бороться.
— И многих людей удалось вынести из огня?
— Эвакуировали многих. Но чтобы вот так, в самое пекло лезть, пока не приходилось. Не пускают. Говорят, опыта маловато. Хотя, может, и к лучшему, что пока без особых геройств обходится. Никто при мне ещё не погиб.
— Тьфу, тьфу, тьфу, — пробормотала Нелька, сплюнув через плечо. — И не надо. У меня родители — эмчеэсовцы, врагу не пожелаешь. Одни переживания.
— У каждого своё призвание. А вы, получается, с детства бредили балетом, а стали ветеринаром?
— Кость широкая, тяжёлая, не прошла кастинг. А собак я тоже с детства люблю, вот и решила: буду их лечить. Теперь лечу всех. Животные не говорят, вот и пойми, что у них болит. Тут без поведенческих знаний не обойтись, и то, что у них нос сухой, — это не единственный признак болезни животного, — весело закончила она.
— Это точно. Нель, а может, вечером в кино сходим?
— Не могу, у меня вечером балет, договорённость на месяц вперёд.
— Завтра я не могу, на смене. Тогда давайте послезавтра днём?
— Днём? Давайте днём. На какой фильм пойдём?
— Выбирайте сами. Если про животных, то я тоже не против, фильмы про них добрые, душевные. А если хотите, можем сходить на балет. Если честно, то я на балете ни разу и не был, — смущаясь, произнёс парень.
— Можно и на балет. Правда, мы с бабушкой на все премьеры вместе ходим, она у меня тоже балетоманка.
— Вот и сходим как-нибудь втроём на премьеру.
— Хорошо, — смеясь, ответила Нелька.
На какое-то мгновение повисла неловкая пауза.
— Тогда я вечером позвоню вам насчёт фильма? — спросил Леонид.
— Давайте уже на «ты», и звони, когда захочется, мне приятно с тобой общаться.
— Мне тоже приятно. Нель, давайте… давай, я тебя домой подвезу.
— Нет, спасибо, мне тут надо ещё в одно местечко заскочить.
— Могу подбросить, — не унимался парень.
— Спасибо, мне тут недалеко.
— Тогда на созвоне, до вечера.
— Лёнь, часов в девять набирай, к этому времени я точно освобожусь.