«Всё, трындец мне. Попался как лох. Теперь меня застукают с бутылкой растворителя в руках и спичками в кармане. Надо отбросить стеклянную ёмкость подальше, чтобы никто не подумал, что она моя». Но собака, испытывая недовольство при малейшем движении Веньки, грозно рычала. Тогда он решил: пусть она лучше куснёт, но он изловчится и метнёт бутылку к забору или вон хотя бы за будку. Мальчик толкнул рукой пакет, который лежал перед ним, и бутылка с растворителем выкатилась наружу. Оставалось резко подхватить её и бросить. Венька сильно вжался в землю, после чего резко схватил бутылку левой рукой и что было сил кинул подальше от себя. Раздался звук разбитого стекла, ёмкость, стукнувшись о крышу собачьей будки, разлетелась вдребезги. И в воздухе мгновенно запахло едким растворителем.
«Вот палево так палево — так кинуть, — сокрушался парень. — Теперь каждый поймёт, зачем я здесь. Нет-нет, это даже хорошо…» Веня медленно полез в карман и достал коробок со спичками. Собака, не понимая, откуда взялся неприятный запах и что сейчас разбилось, смотрела в сторону будки, словно ожидая, что из неё сейчас выскочит что-то страшное. Венька, не теряя времени, чиркнул спичкой о коробок и бросил её в сторону будки. Огонёк, не успев разгореться, погас в воздухе. Собака порычала для устрашения, но всё своё внимание переключила на круглый тёмный лаз в центре конуры с пугающим и незнакомым запахом.
Мужчина, стоявший у кассы, нервно поглядывал на часы. Ему чересчур долго искали нужную куклу на складе: в торговом зале стоял лишь выставочный экземпляр, а мужчине нужна была непременно новая, в заводской упаковке… Пять лет — запоминающаяся дата. И Сергей Григорьев стоял, переминаясь с ноги на ногу, ожидая возвращения продавца с заветной коробкой.
Боясь, что охранник вот-вот вернётся, Веня торопливо чиркнул спичкой о шершавый коробок, огонёк вспыхнул и разгорелся. И тогда парень со всей дури швырнул горящую лучину в сторону будки. Сухая крыша вспыхнула. Растворитель, растекаясь, просочился в щели, впитался в древесину, в солому и тряпки, лежащие в будке, и огонь в секунду охватил весь собачий домик. Собака, заскулив от ужаса, поджала хвост и отступила. Венька, словно юркий зверёк, на четвереньках, толкая перед собой портфель, проворно пополз в сторону пешеходной дорожки. Достигнув её, он осмелел, оказавшись в недосягаемом для собаки месте.
Венька чувствовал себя героем, сумевшим выбраться из такой непростой передряги. Перебежав дорогу, он замер на противоположной стороне улицы и, словно заворожённый, уставился на бушующее пламя. Созерцание огня всецело поглотило его, затмив собой всё остальное. Мальчик не замечал ни истошного визга собаки, отчаянно рвущейся с цепи, ни отважного паренька, пытающегося освободить животное, ни двух мужчин, тщетно пытающихся усмирить пламя с помощью огнетушителей, — он видел только огонь. В его юной душе пробуждался супергерой, управляющий пламенем. Всё тело парня горело, словно он сам полыхал в огне, это делало Вениамина неуязвимым. Горячий лоб, пылающие щёки… Ему казалось: тронь его — и обожжёшься до костей. В висках кровь пульсировала, словно живая, то ли от напряжения, то ли от поднявшейся температуры. Огонь для Веньки стал другом, соратником, страстью, он словно сам превратился в огонь. Теперь и его начнут бояться все: и люди, и животные. Ещё недавно собака имела власть над ним, над Венькой Ивановым, восьмиклассником общеобразовательного лицея № 2, теперь он господствовал над скулящим, обезумевшим от страха животным, мечущимся на цепи. Только отважный парень, самоотверженно спасавший собаку, не боялся огня. Он не отступил, хотя языки пламени несколько раз лизали его спину. Два взгляда встретились на секунду: безумно горящие глаза Веньки и упрямо-холодные глаза паренька, отцепившего собаку. Огонь погасили быстро. Подбежавший с огромным подарочным пакетом охранник вынес огнетушитель, и пламя исчезло так же быстро, как и возникло. Всё обошлось, если не считать пострадавшей собачьей конуры.