Парень шёл быстро, чем вызывал подозрения, но он никак не мог пропустить столь важного для него события. Выйдя в зал ожидания, он, нервно дёргаясь, достал куртку из рюкзака, натянул на себя и быстрым шагом направился к выходу. Охранник, идущий ему навстречу, прошёл мимо, и Венька беспрепятственно выскочил на улицу. Ему оставалось обогнуть хирургический корпус и затеряться в толпе зевак, наблюдавших за возгоранием. Зайдя за угол, парень от яркости зрелища просто прирос к земле. Машина, словно огненный факел, была полностью объята пламенем. Серебристая «Мазда» стояла неподалёку, и паренёк — по всей видимости, водитель — бегал вокруг пылающей машины с огнетушителем в руках, который, плюнув несколько раз тонкой струёй пены, перестал подавать признаки жизни вообще. Венька смотрел на огонь, и пламя, казалось, проникало в его голову, раскаляя сознание добела. Щёки его вспыхнули, температура подскочила, и он снова почувствовал себя человеком-огнём. Мышцы его напряглись, дыхание замерло, зрачки расширились, вбирая в себя пляшущие отблески, лишь сердце бешено стучало, выбрасывая огромные порции крови в низ живота. Внезапно его обдало жаром, и неудержимая горячая волна экстаза покатилась по всему телу, вызывая приятную дрожь и неконтролируемые мурашки по коже. Долгожданное возмездие свершилось. Обидчик наказан. Но огонь не отпускал, он удерживал на себе взгляд парня, и Венька завороженно, не отрываясь, продолжал смотреть на танцующее пламя.
Пожарная машина добралась в считанные минуты. Доктор Кирилов метался вокруг пылающего автомобиля, пытаясь обуздать пламя с бесполезным огнетушителем в руках, вырванным из рук перепуганного водителя «Мазды». Огонь потушили быстро, пожарные сбили его за несколько минут. И два взгляда — безумно горящий и упрямо-холодный — вновь встретились и словно узнали друг друга. Вениамин, опустив глаза, размашисто зашагал прочь, в сторону дома. Кисти его рук сковал ледяной холод, а по лицу ручьями стекал липкий, морозящий пот. Вечером в новостях показали обугленный остов автомобиля, но зрелище не вызвало в Вениамине и тени былого возбуждения. Лишь глухо процедил сквозь зубы: Вениамин, опустив глаза, размашисто зашагал в сторону дома, кисти рук его мёрзли, а по лицу ручьём бежал холодный пот. Вечером в новостях показали кадры горящего автомобиля, но зрелище не вызвало в Вениамине и тени былого возбуждения. Парень лишь глухо процедил сквозь зубы:
— Ну что, льются кошке мышкины слёзки, да, Кирилов?
Утром следующего дня в квартиру Ивановых пришла полиция. Вениамин просчитался, он не учёл два фактора — время и всевидящее око видеорегистратора припаркованной неподалеку «Мазды». По версии водителя, он сначала услышал хлопок, и рядом стоявший автомобиль тут же вспыхнул. Данные не исключали версию, что кто-то мог бросить горючий пакет сверху, предположительно из окна. Короткий промежуток между наплывом посетителей и катастрофой сужал круг подозреваемых до тех, кто вошёл в здание через приёмный покой. Зная, во сколько произошёл поджог, следователь вместе с пострадавшим просмотрели видео с камеры наблюдения, установленной на входе в здание. Хирург Кирилов, внимательно изучив лица на экране, не узнал ни одного знакомого человека. Что это было: случайность или злой умысел? Самовозгорание или спланированный акт мести? Для прояснения ситуации следователь запросил у свидетеля запись с видеорегистратора, на которую попала толпа зевак. И тут Кирилов узнал его — своего бывшего пациента, Вениамина Иванова. Он стоял неподвижно, словно окаменевший, и не отрывал взгляда от пляшущих языков пламени. Куртка, в которую был одет парень, и стала маркером, позволяющим вычислить точное время входа гражданина Иванова в приёмный покой и его выхода. Версия о поджоге потихоньку складывалась, оставался мотив. И он нашёлся — пусть косвенный, притянутый за уши, но нашёлся.