— А почему тогда меня вы не учите танцевать? — спросила Неля.
— Взрослые стесняются кривляться, у них душа закована в броню, а в голове всё разложено по полочкам на «да» и «нет». Если не найти подхода, то человека можно не просто спугнуть, а навсегда оттолкнуть. Мы в плену правил, выкованных годами собственного опыта, душа наша сидит взаперти. Вот если я сейчас включу музыку, Нелли, вы станете танцевать?
— Ну, если бы это было заданием.
— Вот видите: «ну», «если бы», «заданием»… А ребёнок услышит музыку, тут же подскочит со стула и пустится в пляс, его даже об этом просить не придётся, ведь он не скован страхом быть собой! Петь под струями воды, танцевать украдкой от всех, писать под псевдонимом — вот они, достижения взрослых. Но стоит отпустить свою душу на волю, ты станешь той, кем всегда мечтала быть.
— Но балериной мне не стать, сколько бы я ни отпускала свою душу.
— Великой — да, страсть должна быть заложена с рождения. Но есть дети, внуки — можно в них пробудить трепет к этому искусству, и твоя страсть, возможно, поселится в юной головке. Для детей нет ничего заразительнее, чем истинная, самозабвенная любовь родителей к своему делу, к искусству. Откуда берутся династии? Не от скудности ума отпрыска, а от родительской одержимости профессией, без которой они себя не мыслят. И дети, словно губки, впитывают их энтузиазм.
— Но кто думает об этом в юности? У меня родители — оба спасатели, я же не пошла по их стопам, не стала спасателем.
— Пошла: ты спасаешь животных от болезней.
— Ну, не знаю, — засомневалась девушка. — Я живу, как большинство, — иду от одной маленькой цели до другой. Вроде, и материальная составляющая растёт, но удовольствия от достигнутого — ровно на пять минут.
— Так и будет, если мечты и цели неглубоки. Я вот об одном жалею — что так и не отыскала среди своих воспитанниц балерину от Бога и теперь уж точно не отыщу. Так и умру в одиночестве.
— У вас же есть сын, внук, я вот — ученица. А родится у меня дочка — к вам приведу балетом заниматься. Ей общение с вами только на пользу пойдёт. А знаете, Эмма Львовна, приходите к нам завтра на обед, я вас с бабушкой познакомлю. Попробуете её кухню. Может, сумеете отговорить её откармливать меня. А на следующую премьеру балета втроём сходим, я билеты куплю. Я с каждой зарплаты десять процентов на развитие души трачу, — смеясь, сказала Нелька.
— А что, Нелли, это идея! Давно я не бывала в гостях. А ваша бабушка будет не против?
— Она будет за! У неё появится ещё один дегустатор, да ещё и ценитель балета. Вам будет о чём поговорить.
— Хорошо, пишите адрес, завтра к двум часам я подойду. Вы уж сами тоже будьте, вдруг я не понравлюсь вашей бабушке. Кстати, как её зовут?
— Людмила Ивановна. Легко запомнить.
— Пожалуй. Ну, лучше черкните на бумаге рядом с адресом и имя.
Людмилу Ивановну от известия о приходе в её дом балерины бросило в жар. Чем она сможет накормить настоящую артистку балета, если в её скромном холодильнике не сыщется и десятка яиц, чтобы приготовить свой фирменный десерт «Анна Павлова»?