— А давай вместе поужинаем, выпьем кофе, — предложила женщина.
— Я же вечером не ем, — произнесла Нелька, хотя есть ей хотелось сильно. «Скорее бы добраться домой и слопать бутерброд с колбасой, запивая его чаем с малиновым вареньем», — подумала она. — Вы сами меня к этому приучили. Вот стаканчик воды, пожалуй, выпью.
Девушка решила заглушить урчание в желудке парой глотков воды, налитой из бутылки.
— У вас в прошлый раз помпа вроде стояла на здоровом бутыле, а сейчас две пятилитровки — не тяжело наливать? Поднимать же приходится.
— Да, внук купил и привёз. Говорит, только такие были. Ничего, я потихоньку наклоняю, приноровилась уже. Утром кружку воды комнатной температуры на голодный желудок выпиваю, а так кипячу чай. Так что не тяжело.
— Я купила вам таблетки с кофеином, положу на тумбочку рядом с кроватью и стакан воды поставлю, выпьете, если что.
— Да мне лучше, гораздо лучше, — произнесла женщина, уплетая омлет за обе щеки. — Видимо, вкусно готовить — это у вас наследственное. Вроде обычный омлет, а за уши не оттащишь.
— Не-не, я не фанатка кухни и не экспериментатор. К приготовлению пищи отношусь с прохладой, но с удовольствием — к дегустации.
Нелька налила две кружки воды из канистры, одну залпом выпила, а вторую вместе с лекарствами поставила на тумбочку около кровати женщины. Вода показалась Нельке солоноватой и горьковатой одновременно, её даже передёрнуло. Когда девушка вошла в комнату, старушка уже допивала кофе.
— Вода у вас какая-то странная.
— Да Костик какую-то новую марку купил, минерализованную, говорит. Природная вода, содержащая соли.
У Нельки всё ещё стоял солоноватый вкус во рту.
— Ну, не знаю, не слышала о такой. Давайте-ка я вам другую куплю, от этой снова пить хочется.
— Спасибо тебе, Нелли, я уж к этой привыкла. Складывай-ка давай вещи в рюкзак и беги домой, а то уже поздно, и так столько времени со мной провозилась.
— Вот вам стало получше. Может, я как-нибудь в другой раз заберу ваши ценности?
— Нет, Нелли, сейчас. Мы же договорились.
Эмма Львовна взяла пакет и шкатулку и сунула в рюкзак девушки.
— Фикус не забудь, и ещё… — женщина, прихватив с собой посуду, быстрым шагом отправилась на кухню. — Вот яблочные рулетики, передай их Людмиле Ивановне, скажи, что от меня.
Эмма Львовна сунула бумажный пакет в руки девушке. Не зная, куда положить свёрток со сладостями, она пихнула его в карман спортивной куртки и застегнула молнию.
— Спасибо, обязательно передам.
Нелька надела на плечи рюкзак, чмокнула женщину в щёку и взяла в руки фикус. Растение не маленькое — ростом сантиметров пятьдесят, ствол внешне смахивал на заплетённую тугую женскую косу, а листья по своей форме напоминали сушёную лаврушку, только были живыми, зелёными и блестящими.
— Ого, тяжёленький. А цветок вы как-нибудь зовёте, ну, когда поливаете?
— Это фикус Бенджамина. Мама его так и звала: Бенджамин, а если коротко — Бенджи. Поливать его надо мягкой водой, поэтому лучше кипячёной, и опрыскивать крону тоже ей, иначе на листьях появятся белые разводы.
— Значит, Бенджамин. Красивое имя. Надеюсь, он неприхотливый в уходе, и я справлюсь с его капризами. Но как только вы передумаете, я тут же верну и Бенджамина, и все ваши вещи обратно. Слышите?
— Хорошо, хорошо, договорились, беги уже.
— Тогда до завтра, Эмма Львовна, ключи от квартиры в прихожей на комоде! — прикрывая входную дверь, крикнула девушка.
Вниз Нелька спустилась на лифте — она боялась идти пешком, чтобы случайно не повредить зеленоголового Бенджамина. Домой Нелька шла долго — так ей казалось. Она не поехала в общественном транспорте с цветком, ибо держала его двумя руками и не имела третьей, чтобы держаться за поручень. На половине пути девушке даже пришлось присесть на скамейку — её заметно подташнивало, в голове гудело, перед глазами мелькали прозрачные мушки, ноги и руки стали ватными, а Бенджамин превратился в шестнадцатикилограммовую гирю.
Нелька вытащила из кармана пакет с яблочными рулетиками, достала четыре штучки и все разом сунула в рот. Придерживая губами сладости, которые торчали наружу, девушка стала жадно жевать их, пытаясь проглотить образовавшуюся во рту душистую массу. Когда сладкий комок, прокатившись по пищеводу, упал в желудок, Нельке немного полегчало. Ну, как полегчало — исчезли хотя бы хаотично движущиеся мушки в глазах. Девушка пихнула в рот ещё две яблочные палочки, гул в голове стал исчезать, а силы возвращаться. Второй сладкий комок потёк по пищеводу сахарной патокой. Нелька встала на ноги, её качнуло, в голове забарабанило, но она подняла Бенджамина со скамейки и, переставляя ватные ноги, потащила его и обессилевшее тело домой. Видя перед глазами свой дом, девушка медленно двигалась к нему, но старая брежневка, словно призрачный мираж, всё время отдалялась. Ещё метров пятьдесят — и Нелька рухнула бы лицом на асфальт, подминая под себя Бенджамина, так она устала идти. Добравшись наконец до двери, девушка, прижимая к себе фикус, нажала на звонок.