— Я хотел бы купить старинную софу. На вашем сайте она числится под номером три. Куда мне подъехать, чтобы взглянуть на неё своими глазами?
— Я могу привезти её к вам домой.
— Но я не гарантирую покупку, вдруг вблизи я обнаружу царапины, сколы или забракую саму древесину.
— Это хорошая вещь. Вы не пожалеете, если купите её.
— Мне ещё понравился коричневый диванчик под номером два, его вы тоже привезёте? — твёрдым голосом спросил Вениамин. — Или всё-таки назовёте адрес, куда подъехать? И мы перестанем играть в кошки-мышки.
Парень назвал адрес.
— Только сейчас я не могу продать мебель, меня нет в городе. Давайте дня через два встретимся, и я покажу вам и софу, и диванчик, но оплата только наличными, если что.
— Хорошо, наличными, через два дня. Я сам наберу вас.
Вениамин прервал разговор — покупать у парня он ничего не собирался, ему нужно было только его местонахождение. Следующим утром, заклеив пластырем рану и натянув на самые глаза козырёк бейсболки, он взял авто в каршеринг и отправился по названному адресу. Добравшись до места, он рассчитался за пользование автомобилем и устроился на скамейке около детской площадки в ожидании серой «девятки» со знакомым ему номером.
— Я же сказал, что скоро верну долг, ну, большую часть его, — сказал пухляк худощавому. — У меня вроде покупатель на мебель нашёлся. И ещё одна идейка появилась, если выгорит, закрою весь долг и проценты по проигрышу.
— Что за идейка? — спросил худощавый, удивляясь, откуда у пухлого такие деньжищи появятся.
— Недавно у бабки, ну, балерины, второй жены деда, видел кольцо на руке, золотое, с огромным изумрудом. Сразу видно — старинная вещь, стоит денег, коллекционеры с руками оторвут. Выкраду кольцо, продам — долг закрою. А может, в шкатулке ещё какие драгоценности есть, не успел посмотреть, девка, её ученица, в гости пришла, занятия у них.
— А сегодня сможешь взять? Мне деньги позарез нужны.
У худощавого карточный долг был намного больше, а люди, которым он был должен, намного круче, поэтому он и пошёл на уличные грабежи — умирать в лесу с переломанными ногами ему совсем не хотелось. А если уж и поймают на краже, то лучше в тюрьму, чем в могилу.
— Сегодня не получится. Дня два, а то и три нужно, чтобы бабку со свету сжить. В больницу увезут — я дом и прошерстю. Девчонка к ней ходит каждый вечер, поэтому мне бабку изолировать в квартире не получается. Не одна она теперь, гостья ходит, как по расписанию.
— Так ты скажи девке, что бабка к родственникам уехала, и не пускай её в квартиру.
— У неё, похоже, ключ есть.
— Замок смени.
— Заподозрят — столько изменений сразу.
— А может, в масках на бабку нападём? Она от страха всё сама отдаст.
— Не узнала бы она меня, увидев… Фигура у меня нестандартная, — испугался пухлый.
— Не узнает. Я буду с ней говорить, а ты в коридоре на шухере постоишь. В случае чего поможешь, неужто мы вдвоём с бабкой не справимся?
— Не, я на мокруху не пойду.
— Ты же её сам извести хотел.
— Так я медикаментами, чтоб без придирок. Никто и не узнает, от чего давление упало.
— Хитрый ты, Пухлый. Тогда два дня подождём.
— Это да. Только надо бы драгоценности раньше забрать, до того, как бабка скопытится. Если мой отец первым будет, уже ничего не стащишь. Он до денег жадный, мне ни копейки не даёт, на работу гонит. И мебель сам продаст. Я потихоньку от него книги распродаю, но неприбыльное это дело. А вот мебель не беру, боюсь — старуха, заметив пропажу, отцу сразу доложит.
— У бабки-то что, квартира антиквариатом напичкана? Она что, из благородных?
— Не знаю, мы с ней лет шесть как связь наладили, а до этого с дедом враги были. Как только квартира засветила, вот на мировую и пошли. Хорошее наследство, а старухе его всё равно завещать некому. А тут мы — какие-никакие родственники.
— А девка, может, не зря ходит? Вдруг она ей переписала завещание? — смеясь, предположил худощавый.
— Да нет, — с сомнением произнёс пухлый Костик. — Бабка бы сказала, мне бы точно угрожала этим. Она поучать любит. Завтра новую канистру воды привезу, в ней таблетки растворяю, понижающие давление. Может, к вечеру на скорой увезут.