— Ма, давай завтракать, потом заскочу на работу к отцу и к бабе Эмме. Она просила балетную штуковину к стене прикрутить, помогу старушке, раз некому.
— Правильно, Костик, съезди. Я ей пирожков с картошкой пошлю.
Женщина выдохнула с облегчением: сын хоть и был непутёвым, но вырос с добрым сердцем, а помочь пожилому человеку — это главное в жизни, считала она. Потом он и ей станет помогать, у неё ведь тоже старость не за горами. А с работой не складывается — так это просто не везёт пока.
Худощавого разбудил телефонный звонок.
— Привет, Хилый. Вижу, деньги отдавать не собираешься? — прорычали в трубку.
— Собираюсь, сегодня вечером верну часть суммы. Семьдесят пять тысяч отдам — всей суммы пока нет, должна появиться дня через три, вместе с процентами верну, — соврал худощавый.
— Через три, говоришь? Раз можешь через три, значит, сможешь и завтра. Не нужны мне твои подачки, вернёшь всю сумму целиком и проценты на день возврата. Никакого пересчёта, на всю сумму проценты вернёшь, понял? Карточный долг — дело святое, ты сам вписался в эту схему, теперь плати по счетам.
— Завтра к вечеру деньги будут, — промямлил худощавый.
— Хилый, давай без обмана. Тебе давался месяц отсрочки, не вернёшь завтра — продам твой долг другим ребятам, а они церемониться не будут. Крайний срок — завтра вечером, и вся сумма целиком.
Трубка замолчала так же резко, как и зазвонила. Худощавый смотрел на чёрный, мокрый от пота экран телефона и видел в нём своё испуганное лицо.
10. Похищение
Эмма Львовна проснулась с головной болью. «Неужели именно так начинается старость?» В свои шестьдесят восемь женщина считала, что выглядит прекрасно, её почти ничего не беспокоило, а тут на тебе. Она даже почувствовала себя моложе, когда познакомилась с Нелли: появились нужность, заинтересованность — всё то, чего давно не было в её жизни. Новые люди, новые идеи, новые интересы — это оживило старую Эмму, а тут раз — и здоровье подвело, как всё это некстати… Эмма Львовна проспала дольше обычного, но по привычке выпила сырой воды из стакана, оставленного с вечера на тумбочке. Она пила воду мелкими глотками, чтобы запустить работу организма в целом и заставить функционировать желудочно-кишечный тракт. Теперь несколько упражнений лёжа — и можно вставать. Потянувшись, Эмма Львовна скрутилась пружиной вправо, направляя ноги, согнутые в коленях, влево. Затем проделала то же упражнение в другую сторону. После подняла ноги и руки вверх и мелко затрясла ими, разгоняя лимфу. Упражнение делалось минут восемь-десять, но сегодня сил хватило лишь на четыре, а то и три. В голове снова возникло помутнение, сознание качнулось, и если бы женщина стояла на ногах, то непременно повалилась бы набок, а лёжа в кровати она лишь закрыла глаза и провалилась в забытье.
Худощавый набрал Костика. И в это время шесть человек, малознакомых или почти незнакомых друг с другом, стали двигаться в одну точку пересечения, где каждое последующее событие плавно вытекало из предыдущего. Действие напоминало падающее домино, где первая кость наваливалась на вторую, та, в свою очередь, толкала третью, а третья цепляла за собой четвёртую. События выстроились в такой прямой ряд, что звонок худощавого запустил первую кость падающего домино.
— Пухлый, мне деньги срочно нужны. Нужны все ценности старухи. Все нужны, иначе меня порешат.
— Как все? Я тебе должен сто, а сто — это с процентами. Вот их и отдам.
— Меня завтра покалечат, но до этого я покалечу тебя. Слышишь, Пухлый, ножом порежу, мне терять нечего. Выходи, я у подъезда, поедем к бабке. Ключи возьми. А не выйдешь — родаков твоих порежу. Один в могилу не пойду, только с компанией. А долг свой на тебя переброшу, корешам всё одно, с кого выбивать, лишь бы деньги свои вернуть.
У Пухлого, словно в подтверждение сказанного, переломился пополам очищенный от кожуры спелый банан, который он держал во время разговора в руке, и кусок жёлтой мякоти, скользнув по круглому упругому животу, шлёпнулся на пальцы ног, превратившись в липкое бесформенное пюре.
— Я понял, сейчас выхожу, — выдавил из себя Костик.
Отключив трубку, Пухлый уселся на подлокотник дивана, ошарашенный услышанным. Тот жалобно скрипнул, словно испытал неимоверную боль. Костик вскочил на ноги. Зачем он взял телефон, ведь не хотел? Спрячься он дня на два, то избавился бы от Хилого навсегда — того бы порешили, и денежный долг сам собой закрылся. Но если Хилый свой долг переведёт на него, Пухлого, а там деньжищи побольше будут, то где он, Пухлый, возьмёт их? Дурацкая была идея — подзаработать на картах. И чего не пошёл на завод на собеседование? Сейчас бы резал себе детальки, ни о чём не думая. Пухлый нагнулся и снял с ноги тающую мякоть банана. Вляпался так вляпался, по-быстрому не отмыться. Костик доковылял на пятке в ванную, бросил банан в туалет, смыл с ноги остатки липкого фрукта, стал быстро одеваться.